— Простите, что посмотрел, но… понимаете…
— Тебе так спокойней, — закончила за него леди Диала. — Понимаю. У тебя сегодня был долгий день. Пойдем, будем укладываться спать.
Женщина взяла ребенка за руку, посмотрела на молодого Пророка.
— Я рада новой встрече и благодарю за помощь. Без нее Мирад дольше был бы в опасности.
— Я счастлив видеть вас, леди Диала, и сердечно признателен вам за все, — с легким поклоном ответил эльф.
Драконица встретилась взглядом с мужем и одними губами сказала: «Будь осторожен». Οн улыбнулся, кивнул, и Нальяс в который раз восхитился любовью, которой жила эта пара.
Портал схлопнулся, свечи погасли, ночную темноту отгонял только фонарик, освещающий ужин. Окружающая действительность застыла, словно прихваченная инеем, а дедушка Нальяс пояснил:
— О том, куда делся уже почти приговоренный к смерти принц Мирад, в Аролинге не знает никто. Этих воспоминаний тоже нет нигде. Это, как и обстоятельства знакомства с драконами вообще, — вырванные куски памяти. Я не мог подвергать императорских детей опасности. Конечно, в Амосгаре я назывался другим именем, но это не стало бы помехой на пути серьезных дознавателей.
— Это понятно. Но почему лорд Старенс остался? Что имела в виду госпожа Заритта?
— Меня это тоже очень интересовало. Поэтому на следующий день я вызвал осознанное видение собственного будущего. С даром Пророка и без. И после этого принял решение отказаться от дара, запечатать его, закрыть воспоминания, а некоторые и вырвать, — серьезно ответил Нальяс.
— А черные драконы тебе в этом помогли, — догадалась я.
— Верно, — кивнул дедушка. — Леди Диала, лорд Старенс и лорд Санборн не оставили меня без поддержки, за что я им очень благодарен. Это было долгое, выматывающее волшебство. Сам я никогда бы не справился. Хотя бы потому, что не смог бы запечатать десятку ни при каких обстоятельствах. Это даже им не удалось полностью. Зато они подавили дар Пророка, самую опасную часть моей магии.
— Как же ты решился на это? — не удержалась я. — Этот дар — благословение Великой… Ты всегда чтил ее, я помню.
— Она разрешила. К счастью, — с видимым облегчением выдохнул дедушка Нальяс. — Я чувствовал это. Я выполнил свое предназначение, больше ни с кем и ни с чем не был связан судьбами. Вещь, драгоценные камни, спасение императорских детей. Великая ждала от меня этого, и с ее заданиями я справился. За это она хотела вознаградить меня или безбедной жизнью в Кедвосе, или любовью. Я предпочел второе.
Он обезоруживающе улыбнулся, пожал плечами.
— Мне не на что жаловаться, — усмехнулась я и полюбопытствовала: — А как получилось, что я смогла проникнуть в твои воспоминания? Мне говорили, это почти что невозможно.
— У драконов другие техники, от которых эльфам нет пользы, — пояснил дедушка. — Это волшебство рассчитано на другую силу чарующего. Я смог развить дар выше десятки, но и мне эти заклинания не дались бы, — заверил он. — Как не дались бы, например, и лорду Шэнли Адсиду.
Упоминания имени хватило, чтобы воображение немедленно воскресило образ русоволосого мужчины. Улыбка, тонкие морщинки у глаз, спокойный взгляд, обнимающий сердце смолистый лавр, медовое тепло янтарного дара…
— Мне нельзя думать о нем, — поспешно встрепенулась я, сосредоточившись на собеседнике.
— Здесь можно, — возразил дедушка и, серьезно глядя мне в глаза, продолжил. — Здесь и сейчас твой дар сильней всего, потому что это мой дар, дар Пророка. Используй возможность, чтобы дать Шэнли Адсиду знать, что ты жива и здорова. Ты верно поняла, «Семейное спокойствие» больше не действует, а вы все равно чувствуете друг друга. Но он далеко. Ему нужно направление. И не только то место, где ты сейчас, но и то место, куда пойдешь дальше.
Я решительно сжала кулаки:
— Как мне это сделать?
— Сосредоточься на кровной клятве помолвки. Тебе нужны не ощущения, а образы. Наиболее четкие. Представь место, куда тебя ведет зов, — давал указания дедушка Нальяс. — Представь это место на карте так точно, как только сможешь. После этого подумай о Шэнли Адсиде. Дальше ты сама увидишь, что нужно сделать.
Я закрыла глаза, постаралась сконцентрироваться на помолвленной клятве. Она ощущалась тяжелым бременем, уродством, но дедушка велел сосредоточиться на образах, и я старалась ее увидеть. В какой-то миг мне это удалось. Увиденное напугало и отвратило.
Толстая серая цепь была в видении будто частью меня и тянулась куда-то на восток. Звенья цепи оплетала красная, воняющая гнилью и кровью нить. Именно она и была клятвой, это я знала наверняка.