Он снова несколько раз похлопал, собравшиеся подхватили, но раздававшиеся то там, то тут поздравления не успокаивали. В сердце росла тревога, казалось, близятся серьезные неприятности. Это чувство не исчезло и после того, как король пригласил всех собравшихся на прием послезавтра. Правитель желал видеть чужестранцев, наблюдающих и невест во дворце. Создалось впечатление, что ещё одно собрание уже примирившихся с решением Видящей невест должно показать аролингцам отсутствие разлада между влиятельными семействами Кедвоса.
Мой жених принял приглашение, его советник рассыпался в благодарностях и восторгах, восхищаясь прекрасным ритуалом и самоотдачей Видящей. Взгляд леди Арабел потеплел, морщина между бровями разгладилась. Напряженность после нелепой выходки княжны постепенно уходила. Я оглядывалась и видела все больше облегчения на лицах присутствующих.
Даже некоторые бывшие соперницы улыбались. Тамона — напряженно, Фейина — радостно. Утирающая слезы Минира села на бортик, отделяющий площадку для ритуалов от рядов, и несколько истерично хихикала. Леди Кенидия, сидящая рядом с ней, плакала, совершенно недостойным образом размазывая косметику по щекам. На этом фоне счастье леди Цамей и искренняя радость леди Сарэт за подругу казались ошеломляюще яркими, такими же, как и отчаяние леди Сивины. Она выглядела так, будто из-за выбора Видящей потеряла все, будто ее жизнь теперь закончилась.
Перед залом ритуалов ждали родственники и знакомые невест. Когда двери распахнулись, я первым делом отыскала глазами в толпе лорда Такенда. Бледный и совершенно издерганный юноша стоял чуть поодаль у стены и неотрывно смотрел в сумрак зала. Не знаю, регламентировали ли какие-то правила порядок выхода из зала ритуалов, но леди Цамей все эти условности были безразличны. Она выпорхнула в светлую комнату, змейкой проскользнула между небольшими группками ожидающих вердикта и подбежала к лорду Такенду.
Он пару мгновений остолбенело смотрел на девушку, потом несмело улыбнулся и порывисто ее обнял. Я успела только заметить, что и она обняла его, а потом перед парой встал лорд Цорей, защищая сестру и друга от взглядов любопытных.
Я переживала за влюбленных и радовалась тому, что им удалось сохранить, спасти свое истинное чувство. Все ещё улыбаясь, встретилась взглядом с будущим главой рода Татторей, и светлая искристая легкость пропала, сменилась сожалением и горечью. Потому что в этот момент я с оторопью осознала, что мои симпатии и привязанности во время ритуала и после перестали существовать.
Разве это правильно? Разве может быть так, что все мои мысли сосредоточены на Его Высочестве? Разве возможно, что единственное мое переживание — страх утратить любовь принца?
Почему не могу избавиться от ощущения, будто предала себя и все, что мне дорого?
— Я счастлив, что судьба связала нас, — прошептал Его Высочество мне на ухо так тихо, словно боялся, что его сокровенные мысли узнаю не только я. — С самого начала я чувствовал, что мы предназначены друг другу.
Я с наслаждением вдохнула маслянистый запах базилика и горечь миндаля.
— Как прекрасно, что это чувство взаимно, — встретившись взглядом со стоящим рядом юношей, ответила я.
Глупости! Надумываю глупости просто из страха поверить в реальность происходящего! Самые смелые, шальные мечты стали правдой. Принять ее сложно и боязно. Только поэтому я ищу подвох, думаю о ловушках и интригах, вместо того, чтобы осознать очевидный ответ. Любовь нашла Зуара и меня, любовь перевернула наш мир, а Видящая это лишь подтвердила.
Семьи невест постепенно просочились в зал ритуалов, некоторые наблюдающие, напротив, предпочли выйти из пропахшего благовониями помещения. Его Величество тоже не хотел долго оставаться в зале и степенно направился к выходу. Мой жених вел меня за королем, к нам почти сразу присоединился лорд Фиред. Бледная и нетвердо держащаяся на ногах леди Арабел брела следом, опираясь на руку молчаливого и внешне совершенно бесстрастного лорда ректора.
Нас поздравляли. Вельможи изображали улыбки, казавшиеся оскалами, но произносили подобающие случаю слова. Сдержанно, вежливо, порой чопорно. Лорд Фиред несколько раз подчеркнул, насколько восхищен мастерством и ритуалом леди Арабел. В какой-то момент мне показалось, что он лукавит и намеренно выставляет напоказ свои нарочитые хвалы.
В то же время внутренний голос повторял, что это ошибочное впечатление. Какая-то очень упрямая и наивно восторженная часть меня хотела верить в благородство аролингцев, в их доброжелательность и порядочность. Соблазн идти у нее на поводу и поддаться благодушному расположению лорда Фиреда был велик, но от этого становилось лишь тревожней.