Я винила во всем собственный скептический настрой, отсутствие веры в себя, в свою привлекательность. Винила кедвоских дворян с омертвевшими лицами. Я подмечала удивленные взгляды, которые многие аристократы бросали в сторону подавленной леди Сивины. Вывод напрашивался сам собой: они по каким-то причинам рассчитывали, что именно княжна Оторонская выиграет отбор. Это настораживало, подпитывало и без того крепнущее беспокойство.
Возможно, мне удалось бы его побороть, если бы лорд Адсид хотя бы раз после окончания ритуала посмотрел мне в глаза. Опекун не мог избежать общения с будущей аролингской принцессой, но сделал его настолько отталкивающе официальным, каким только смог. Уверена, он и мои эмоции заблокировал. Скорей всего, не выдержал мешанины противоречивых чувств. За это лорда Адсида трудно винить — я сама с трудом ориентировалась в потоке собственных мыслей и переживаний.
Принц Зуар, трогательно внимательный, несколько раз тихо спрашивал, не хочу ли я уйти из дворца. Предложение было бы заманчивым, не сопровождайся оно приглашением провести остаток дня в посольстве Аролинга. Я отказалась, хотя и не могла толком объяснить причину. Жениха моя несговорчивость, к счастью, не огорчила. Он даже сказал, ему нравится мое желание соблюсти приличия и уважить всех нуждающихся в общении эльфов, несмотря на усталость после ритуала. Его Высочество назвал мое поведение истинно королевским, очень польстив таким эпитетом.
Правитель Кедвоса ещё раз поблагодарил невест и вельмож за участие, отметил заслуги и неоценимый вклад леди Арабел. Поздравив всех с окончанием важного для двух государств отбора, король ушел. После этого собравшиеся стали постепенно расходиться.
Принц Зуар не отходил от меня ни на шаг. Мы рука об руку шли по дворцу, и, временами замечая наше отражение в зеркалах и стеклах, я убеждалась в том, что мне нужно ещё много работать над собой. Иначе не получится соответствовать уверенному в себе и собственном превосходстве, осознающему свое место в жизни молодому красавцу. Рядом с ним я производила впечатление напуганной скромницы, нe знающей, куда смотреть и как ступать, чтобы не расстроить сиятельного спутника. Остро вспомнился день, проведенный с аролингским наследником, испортившее начало свидания ощущение, что мне не место рядом с принцем Зуаром.
Возможно, то чувство было правильным, а самоуверенная княжна и в самом деле подошла бы принцу больше… Наверное, не будь условия с притяжением даров, Его Высочество выбрал бы леди Сивину. Красивую, богатую девушку, привыкшую носить корону. Пусть и княжескую. Удивительно, но принц явно радовался решению Видящей и всячески подчеркивал, что и сам предпочел прочим бывшую рабыню. Поразительно…
Жених проводил меня до кареты, поцеловав на прощание руку, посетовал, что мы так долго не увидимся.
— Не огорчайтесь, Ваше Высочество, — любуясь собеседником, попросила я. — Нас разделяет всего лишь день.
— Я ценю вашу попытку меня утешить, но ведь на самом деле мы не увидимся больше двух суток, — со вздохом поправил юноша.
Он был прав. Стало неловко оттого, что неверно посчитала время. Хорошо, что принц увидел в моей ошибке только рассеянность, а не холодность.
Εго Высочество помог мне сесть в карету лорда ректора, сам магистр появился минутой позже и, похвалив галантность юноши, простился с ним. Только тогда, наблюдая за раскланивающимися мужчинами, я сообразила, что глава древнего рода Адсид единственный умудрился не поздравить ни принца, ни меня.
ГЛАВА 2
Дверца закрылась, звуки голосов приглушились, карета тронулась, я помахала принцу в ответ. До чего же приятно, что мой жених, несмотря на такое высокое положение в обществе, не стесняется показывать чувства. Очень хочется, чтобы эта непосредственность в общении со мной сохранялась как можно дольше. Несомненно, она способна сгладить все острые углы и недопонимание, которое, к сожалению, обязательно возникнет на первых порах. Иначе и быть не может в начале отношений, в чужой стране.
Карета повернула, Εго Высочество пропал из виду, и я, все ещё улыбаясь, посмотрела на лорда ректора. Впервые прочувствовала на себе смысл выражения «улыбка сползла с лица». Один взгляд моего сиятельного спутника на корню уничтожал всю радость. Верховный судья, глава древнего рода пристально наблюдал за мной и казался грозным, величественным, настолько далеким и недостижимым, что я не решилась заговорить.