— Отличная мысль, — Арабел приободрилась. — Осталось только подождать, пока резервы восстановятся.
— Можно воспользоваться кристаллами, — напомнил ректор.
— Ах, Шэнли, — она огорченно покачала головой, — нельзя. Ты отлично это понимаешь, как знаешь и то, что кристаллы или следующее зелье серьезно навредят здоровью. Любое насильственное пополнение резерва будет губительным. Для нас обоих. Я просто свалюсь на несколько дней, и так прескверно себя чувствую. Ты, может, и не свалишься, но силы подорвешь и ещё долго не сможешь восстанавливаться сам.
Он знал, но готов был рискнуть. Чтобы не выпустить Льяну из страны, чтобы узнать правду о ритуале, чтобы защитить девушку, просившую его о помощи. Немощность, затянувшуюся на неделю-полторы, лорд Адсид считал ничтожной платой за возможность влиять на судьбу Льяны. Но следующему доводу он ничего противопоставить не смог.
— Я уверена, что нам понадобятся оба полных резерва и еще парочка кристаллов, — хмуро и решительно заявила Арабел. — Иначе ничего не получится. Мы обязаны подождать, чтобы добиться успеха. Обязаны, Шэнли.
Лорд Адсид коротко кивнул и постарался думать о хорошем. О том, что драконье высочество через несколько часов уедет, общения Льяны с лордом Фиредом можно будет избегать, и скоро девушке удастся побороть влияние неизвестного приворотного.
ГЛАВА 13
Мой жених пригласил нас с родителями в очень уютную чайную в центре города. Чудесная обстановка, обходительные подавальщицы, вкусный кофе и аромат свежей выпечки могли бы сделать эту встречу восхитительной, будь настрой моих родных иным.
Знакомство вышло не таким сердечным, как я надеялась, хотя и не таким холодным, как опасалась. Мама старалась поддерживать беседу, но ее предубежденность против этого брака все равно ощущалась. Она не задавала вопросов об Аролинге, не интересовалась принцем и его родственниками, не спрашивала о драконах и их традициях. Когда Εго Высочество обращался к ней, отвечала коротко, едва ли не односложно. Было совершенно очевидно, что ей не хочется говорить ни о семье, ни о прошлом, ни о ритуале, ни о помолвке.
Отец, бледный и бесконечно уставший, большую часть времени просто молчал. Его губы кривила неестественная, будто нарисованная улыбка, взгляд был тяжелым, неприятным. Свое истинное отношение к происходящему отец пытался скрывать. Ради меня он старался изображать удовольствие от общения с моим будущим мужем.
На мой взгляд, получалось плохо, поэтому я всеми силами сглаживала впечатление. Не хватало только, чтобы наследный принц Аролинга понял, насколько мои родители не рады видеть меня его невестой! Конечно, их нельзя винить за недоверие, за разумные опасения в том, удастся ли мне справиться с новой ролью принцессы.
Я разделяла их тревоги и будто заклинание повторяла себе, что Его Высочество, предначертанный мне в мужья, поможет, защитит, бережно направит. Правда, к концу недолгой встречи все больше сомневалась в том, что жениху хватит на это такта. Он, великодушно объяснив настроение моих родителей скованностью в непривычной ситуации, задал пару довольно неприятных вопросов о рабстве.
Отец стискивал зубы и молчал, стараясь не смотреть в сторону высокородного собеседника. Мама вымученно улыбалась и, сжимая десертную вилку так, что белели пальцы, рассказывала, насколько бесправным было наше положение всего два года назад. Ситуацию не спасало даже то, что Его Высочество порицал рабство, возмущался вседозволенностью и жестокостью кедвоских аристократов и убеждал, что в Аролинге никогда не доходило до подобного. По его словам, рабство в соседней стране сводилось к тому, что неплохо оплачиваемым работникам всего лишь не разрешалось переезжать без особых документов.
Не знаю, каких усилий отцу стоило сдержаться. Он и с наполненным резервом отвечал на такие неправдивые высказывания весьма резко. Потому и молчал, ведь истощенность магических сил не способствовала тщательному подбору слов. На мое счастье, Его Высочество упомянул скорый отъезд, сделал знак своему охраннику оплатить счет и поблагодарил моих родителей за то, что вырастили меня.
Прощаясь, принц Зуар взял мои руки в свои, поцеловал тыльные стороны ладоней и пообещал, что разлука будет недолгой. Встретившись взглядом с кареглазым красавцем, я вновь увидела вертикальные зрачки, чуть заметную прозрачную чешую, покрывающую лицо будущего мужа. Кожа его пальцев казалась грубой, а в словах слышались свист и шипение.
Хотелось выдернуть руки, отступить, стряхнуть наваждение, но какая-то часть моего сознания нашептывала хвалы Зуару, его решимости защитить меня, уберечь. Чешуя и изменившиеся только в моем видении наяву глаза были лишь признаками готовности бороться за меня! Как можно упрекать моего сказочного принца в том, что он дорожит мной? Разве не глупо?