Он подался вперед, внимательно глядя мне в глаза:
— Вам сказали, что за нарушение клятвы магия вас может покалечить, лишить дара или даже убить?
Сердце противно екнуло, губы захолодели, я стиснула кулаки, чтобы магистр не видел, как задрожали мои пальцы.
— Так я и думал! — бросил он ожесточенно, будто эти слова были ругательствами.
Повисла напряженная и гнетущая тишина. Я пыталась замедлить болезненно бьющееся сердце, злой магистр Форож некрасиво кривил рот. Он нарушил молчание первым:
— Успокаивает только то, что он тоже вам поклялся. Некоторую часть неудобств он тоже прочувствует.
Не стала уточнять, о каких неудобствах речь. Настолько разозленным я пожилого алхимика прежде не видела и побаивалась спровоцировать вопросами.
— Вы наверняка ощущаете зов. Магия принуждает вас поскорей ехать к нему, так?
Он вперился в меня колючим взглядом, я кивнула.
— Если вы не выполните его условий, если не явитесь вовремя в Аролинг, то магия вас накажет! — жестко подчеркнул магистр.
Я зябко поежилась:
— Не может быть все так плохо, — собственный голос прозвучал неприятно звонко от волнения. — Его Величество разрешил помолвку, никто из вельмож не возражал. Даже лорд советник не возражал. А вы ведь знаете, что аролингцы очень увлечены магией крови!
Голос дрогнул, послышавшиеся в нем жалостливые нотки мне совсем не понравились. Оставалось радоваться тому, что мысль я все же донесла. Однако мои доводы воздействовали на магистра Форожа не так, как хотелось, — он нахмурился ещё больше, вскочил с кровати и начал сновать по комнате.
— Вообще не понимаю, как это допустили! У нас не принято так разлучаться именно из-за клятв. Большое расстояние клятва может посчитать изменой. А измена вас убьет!
Дверь с грохотом отворилась. Я вздрогнула, обернулась и съежилась под обвиняющим взглядом лекаря.
— Так я и знал, что вас нельзя пускать! — прогрохотал он. — Вон!
Магистр Форож пробовал за меня вступиться, но лекарь откинул магией одеяло и велел подопечному ложиться. Я молча выскользнула в коридор, радуясь тому, что разъяренный врачеватель отвлекся на алхимика. Дверь в комнату за мной захлопнулась. Я стояла в приемной, опираясь спиной о стену, потому что земля уходила из-под ног. Из-за двери доносились голоса спорящих мужчин.
«Большое расстояние — измена. Измена убьет!» — слышала я снова и снова. Жуткая правда, звучащая похоронным звоном. Прижав руки к груди, закрыв глаза, я тщетно пыталась побороть поднявшийся в душе животный страх.
— Что случилось? — раздался рядом тихий голос лорда Адсида.
Я встретилась взглядом с участливым и обеспокоенным опекуном, и в этот момент мне было совершенно все равно, что он думает о взаимных зачарованиях. Я просто обняла его и расплакалась.
Медовое тепло успокаивало сердце, дымный лавр высушил слезы, руки Шэнли Адсида, драгоценная и единственная защита, обнимали бережно, ласково. Всего пару мгновений спустя стало ясно, что нет на свете ничего прекрасней нашего единения. Сплетение моей магии с его было так гармонично, так правильно, дарило столько наслаждения, что я забыла обо всем. Существовал только Шэнли…
Он коснулся моего лица ладонью, осторожно стер пальцем след слезы, и наши взгляды встретились. В тот миг стало очевидно, что он, как и я, очень дорожит нашей связью. Тогда я знала, что ему будет больно ее потерять, будет больно потерять меня.
Показалось, что время остановилось, чтобы мы навсегда остались в этой прекрасной минуте. Его глаза были очень близко, но выражение я описать не могла. Только любовалась им и отчего-то теряла ясность мышления. Даже возникло такое же странное ощущение, как во время приема, когда я ненадолго провалилась в мысли леди Арабел.
Οн несколько раз моргнул, тряхнул головой и отступил на шаг, выпустив меня из рук. Без него стало холодно, но сердце полнилось пьянящей радостью, чуть подпорченной слишком резким выпадением из общего волшебства. Он тяжело дышал, опираясь рукой о стену. На меня не смотрел, и к лучшему. Я ужасно смутилась из-за зачарования, которого он не хотел. Корила себя за то, что так откровенно восхищалась им. Упрекала за вновь проскользнувшую мысль о поцелуях влюбленных. Было так стыдно, что казалось, вот-вот сгорю на месте.
— Не вините себя ни в чем, — сипло попросил Шэнли Адсид, все ещё стараясь выровнять дыхание.
— Вы ведь этого не хотели, — от обиды на себя, на то, что не справилась с чувствами, в глазах стояли слезы, голос дрожал.
— Напротив, — он как-то странно усмехнулся, покачал головой. — Для меня это непозволительная роскошь. Запретное удовольствие.