Полуэльф раскланялся и ушел, отец, откинувшись на спинку стула, устало потер виски. Выглядел он лучше, чем вчера. Резерв еще не восстановился, дар казался тусклым, будто папа совсем недавно вычерпывал его пару раз досуха. Но тени у глаз почти ушли, скулы не так выпирали, и отец больше не производил впечатления больного.
— Я подозревал, что нужно будет разобраться с большим количеством всяких документов, но не думал, что их будет столько, — выдохнул он.
— Зато свой дом, очень хорошие, судя по счетам, деньги, — мама погладила его по плечу. — Родителям не придется работать.
— Да, когда здесь появятся молодые работники из провинций, трем уже пожилым эльфам трудно будет найти хоть какие-то достойные места, — он покрутил головой, разминая шею.
Мама встала и, обойдя его со спины, начала уверенными, сильными движениями растирать затекшие мышцы. Он ненадолго замолчал, блаженно прикрыв глаза. В свете согревающего и легкого обезболивающего волшебства, сверкающего на маминых пальцах, родители казались очень красивыми.
— Спасибо, родная, — отец ласково коснулся маминой руки.
— Почему вы такие истощенные оба? — спросила я, вдруг осознав, что за два дня ни разу не задала этот вопрос.
Отец открыл глаза, усмехнулся:
— О, приятные изменения. Ты вспомнила о родителях.
— Эткур, — пожурила мама.
Я насупилась. Он тепло улыбнулся, поманил меня рукой:
— Не дуйся, Льяна. Я знаю, что ты не виновата, а в его обществе трудно ожидать от тебя чего-то кроме ста тысяч восторгов.
Я подошла к отцу, он жестом велел сесть рядом и коротко обнял, когда я исполнила молчаливую просьбу.
— Мы боимся за тебя. Не думаю, что это такой уж секрет и невообразимая новость, — вздохнул он, а мама положила руки мне на плечи. — Лорд Адсид единственный, кто хоть как-то может помочь. Поэтому мы с мамой постарались помочь ему, чтобы он мог помогать тебе.
— Какие вы корыстные, — изображая осуждение, хмыкнула я.
— Конечно, это ж черта истинных аристократов! — притворно возмутился отец. — Но суть в том, что мы с мамой подарили лорду Адсиду несколько кристаллов, восполняющих резерв.
— Вы умеете делать такие кристаллы? — я изумленно перевела взгляд с отца, посмеивающегося над моим удивлением, на смущенную маму.
— Я не умею, — призналась она. — Силы дара не хватает на зачарование кристаллов. Поэтому я отдавала магию отцу, а он напитывал кристаллы.
Я ошеломленно кивнула. Нужно было сразу вспомнить, что на этом заклинании в учебнике для последнего курса стояла пометка «8+» и предупреждение о хрупкости плетения.
— У меня была идея подзаработать с помощью кристаллов на каникулах, — призналась я. — Но я с формулой не справилась. Не разобралась…
— Даже если бы разобралась, то, вероятней всего, разбила бы кристалл. Ты даром еще не овладела в достаточной степени, — заверил отец. — А кристаллы дорогие, я нарочно в пустыне торговцев перехватывал, чтобы хоть как-то цену сбить.
— Это очень сложное волшебство, — пробормотала я, хлопая глазами.
— Я бы тебя научил, — отец потрепал меня по плечу. — Через годик-другой ты обязательно справилась бы. Да и потом, в университете этому тоже наверняка учат. Думаю, тот же лорд Адсид показал бы тебе, как это делается.
— Наверное, — согласилась я, вспоминая утренний урок, пьянящую близость янтарного дара и свое смущение. — Он приглашает нас сегодня на ужин.
Заметив переглядывания родителей, быстро добавила:
— Ничего не нужно. Он сказал, просто прийти и провести время за приятной беседой будет очень ловко.
Мама, не успевшая произнести «с пустыми руками приходить неловко», хмыкнула, покачала головой:
— Почему у него вдруг возникло такое желание?
— Не «вдруг», — недоуменно возразила я. — Мы очень часто ужинаем вместе.
Родители снова обменялись напряженными взглядами.
— Но он всегда скрывает меня иллюзией от слуг, — торопливо добавила я. — Он единственный может создавать иллюзии в университете.
— Не сомневался, что он позаботился о безопасности, — голос отца прозвучал холодно, будто ему не нравилось мое частое общение с опекуном.