— Я снова отреагировала на имя, — прозвучало полувопросительно-полуутвердительно и очень тихо.
— Да, — едва слышно ответил он, не скрывая сожаления.
— Я прошу за это прощения, — все еще не отрывая взгляда от опекуна, прошептала я.
— Вы не виноваты, — он легко покачал головой. — Я не знаю, как они это сделали, поэтому не могу ограничить их влияние.
— Нальяс всегда говорил, что мы не знаем силы тех, что пришли из другого мира, — примирительно сказал отец.
— Не сердитесь на меня, — попросила я, посмотрев на родителей, но все же остановив взгляд на Шэнли Адсиде.
— И в мыслях не было, — заверил опекун. — Удивительно, что к вам так быстро вернулась ясность ума. Раньше на это требовалось несколько часов. Возможно, растущая устойчивость к магии драконов — проявление особенностей вашего дара. Вы наверняка слышали о Наральисе из Вотторна, — его брови вопросительно изогнулись, а взгляд обратился на моего отца. — Он был первым Пророком в своей династии. Его однажды попытались приворожить Либесерум, но у Пророка это сильнейшее средство вызвало не больше влюбленности, чем обыкновенная вода.
— Вы старательно пытаетесь подвести нас к мысли, что Льяна — Пророк, — хмуро ответил отец.
— Не я, — лорд Адсид обезоруживающе улыбнулся. — Жизнь пестрит доказательствами. А теперь, когда я знаю, что сила магического дара господина Нальяса значительно превышала тройку, я убежден в правильности предположений.
— Даже если это правда, как это поможет Льяне отказаться от брака? — в мамином голосе послышалась надежда, что все еще обойдется, все можно отыграть назад.
Жаль было видеть, как ожидание чудесного спасения на ее лице сменяется разочарованием.
— Боюсь, сейчас это ничего не изменит, — вздохнул опекун. — Что бы там ни думали о новом Пророке Его Величество и наши восточные союзники, госпожа Льяна принесла драконьему высочеству клятву на крови.
Отец нахмурился, раздраженно дернул головой, но промолчал, давая лорду Адсиду договорить.
— Меня в этой ситуации радуют два обстоятельства. Во-первых, это была лишь клятва, принуждающая к скорейшей встрече и соблюдению верности. Во-вторых, господа драконы не знакомы с силой и возможностями Пророков. Госпоже Льяне уже удалось однажды противодействовать исключительно хитрой почтовой привязке, изменяющей мировоззрение не слабей неназываемых имен. Мы все только что были свидетелями тому, как выросла сопротивляемость госпожи Льяны. Для господ драконов это станет неприятной неожиданностью.
Он посмотрел мне в глаза и твердо закончил:
— Поэтому я очень надеюсь, что госпожа Льяна в нужный момент сохранит трезвость мышления и будет решать свою судьбу сама.
Я робко улыбнулась. Его вера в меня льстила, давала силы бороться.
— Может, есть способ ускорить развитие дара? — спросил отец.
— Я поговорю с леди Арабел, — пообещал опекун. — Ее дар тоже пробуждался несколько схожим образом. Она постарается помочь.
ГЛАВА 17
Гости ушли, слуги убрали со стола. Лорд Адсид распахнул в кабинете окна и любовался цветущими плодовыми деревьями в университетском саду. Вечерний воздух бодрил, полностью восстановленный Льяной резерв укреплял чудесную уверенность в том, что любая задача будет по силам, любая загадка — по зубам.
Образ красивой девушки, очень похожей на мать, натолкнул ректора на любопытную мысль: сходство родственниц не ограничивалось внешностью, а прослеживалось и в именах.
Созвучные «Льяна», «Ральяна» и «Нальяс» сами по себе служили доказательством родства. Так подчеркивать семейные связи любила знать погибшей империи Терон, поэтому на первый взгляд общность имен была лишь очередным подтверждением аристократического происхождения девушки. Но лишь на первый взгляд.
Сев в уютное кресло, лорд Адсид смотрел на три написанных имени, задумчиво крутил в руках серебряное перо с хрустальной капелькой в завитке, и старался понять, что же именно упускает. После недолгих раздумий написал каждое имя на старом тероне, которым не пользовались уже больше двух веков. Он, как и древние языки Кедвоса и Тессдаля, был заменен общим. Лорд Адсид всегда считал занимательным тот факт, что при единстве речи каждый из трех соседних народов придумал свою письменность.
Начертанные на мертвом языке имена выглядели величественно. Особый, воистину королевский блеск им придавала руна «Сила духа», передававшая сочетание букв «лья». Магистру казалось, он совсем недавно видел эту довольно редкую руну, но не мог вспомнить, где. Потирая пальцами виски, думал о десятках книг, которые переворошил за последние дни.