— Гляди. Думаю, из-за этого она странно реагирует на определенные слова, — в голосе женщины слышалась усталость, потому лорд Адсид не удивился, когда она через несколько мгновений использовала первый кристалл.
Поставленные драконом метки походили на чернильные росчерки, нанесенные когтями. Понять, что именно обозначают эти штрихи, клинья и точки, ректор не мог, а Видящую это не особенно и заботило. Ее интересовал только способ избавиться от них.
Арабел безмерно злилась на дракона, сумевшего обойти ее в ритуале, в котором она чувствовала себя наиболее могущественной и защищенной. Ее бесили поставленные лордом Фиредом блоки на память и подмена воспоминаний. Наблюдая за действиями подруги, ректор понимал, что аролингский советник исхитрился повлиять на воспоминания всех участников ритуала, подминая под себя их силу, вбирая магию и используя против них же. Судя по отклику яростного дара Арабел, лорд Фиред почти в самом начале перехватил управление ритуалом. Этим и объяснялись слова леди Сифгис, назвавшей волшебство Видящей неприятным и подавляющим волю.
Плети магии Арабел бились о чернильные росчерки, обтекали все штрихи, проникали под поверхность каждой точки. Весь ее восстановленный кристаллом резерв ушел на странную метку, но Видящая справилась. С мстительным удовлетворением выдернула напоминающее шипы заклинание и сломала его.
— С Льяны смогу снять в ритуале, — почувствовал лорд Адсид звенящий от предвкушения голос Арабел, а тепло до поры скрытой в кристалле магии всколыхнуло и его дар, когда Видящая активировала руны.
— Хорошо, — ухмыльнулся глава древнего рода и задал новое направление подруге: — Исследуй «притяжение даров». Оно что-то затмевает. Что?
Воодушевленная недавним успехом Арабел устремила поток силы к нитям, связывавшим Льяну с принцем. Кроваво-алое сияние било по глазам, воняло падалью, но Видящую это не останавливало. Она слой за слоем разрушала волшебство, совсем недавно казавшееся совершенным в своей чистоте и искренности. Ошметки, летящие во все стороны, лорда Адсида приободряли. Ему нравилось представлять, что вместе с ними рушится и порочная, болезненная связь Льяны с аролингским полудраконом, что девушка освобождается от чужого влияния.
— Помни, я ломаю видение о прошлом.
Сухой голос Арабел отрезвил жесткостью. Шэнли Адсид вздрогнул и постарался сохранять ясность мышления. А кумачовые нити тем временем истощились так, что стала видна их основа: темно-серая и громоздкая витая цепь. Она угнетала одним своим видом, уже им одним разбивала все надежды, но вердикт Арабел стал последней точкой:
— Это связь судеб.
Почувствовав состояние друга, она добавила:
— Потом объясню. Это еще не все. Смотри! — ее магия указала на лохмотья кроваво-красных нитей рядом с Льяной.
Приглядевшись, магистр заметил, что эти обрывки сияли совсем иначе. В них проглядывало золото, теплое и ласковое, в них мерцали синие спиральки, жизнерадостные и стойкие.
— Οни использовали ее притяжение к кому-то, чтобы укрепить свой приворот, — уверенно заявила Арабел.
— Но притяжение к кому? — пятый вопрос лишил мужчину последних сил. Лорд Адсид с трудом держался на ногах и чувствовал себя мухой, завязшей в паутине чужого волшебства.
Видящая нахмурилась, всмотрелась в проблески. Медленно пробираясь сквозь вязкие потоки магии ритуала, она обошла Льяну по кругу, едва не касаясь ее растопыренными пальцами.
— Понимаю твои сомнения, Шэнли.
— Притяжение к кому? — чуть слышно просипел он.
Арабел подняла голову, встретилась взглядом с другом.
— О «Семейном спокойствии» мог бы и сказать, — мягко пожурила она.
Второй части ее ответа магистр не слышал — сказались многократные раскачивания наполненности резерва, и Шэнли Адсид потерял сознание.
Οн очнулся в тишине и полумраке. На стоящей справа прикроватной тумбочке мягко светился кристалл, в окно заглядывали любопытные звезды. На вешалке красовалась мантия и прочая одежда, у самого шкафа стояли сафьяновые высокие сапоги.
Мужчина пошевелил голыми ступнями под пуховым одеялом, улыбнулся заботе Арабел и устало провел рукой по саднящим от утомления глазам, стараясь как можно подробней воскресить последние воспоминания. Сосредоточенная подруга, ритуал, неестественно неподвижная в замершем времени Льяна, сияющая внутренним светом и оттого еще более нежная и хрупкая, чем обычно. Он мысленно произнес имя девушки, сконцентрировался на ее эмоциях. Она беспокоилась, тревожилась так, будто искала ответ на какой-то вопрос, но не находила его.