Подруга тяжело вздохнула, отвела взгляд.
— Шэнли, она ведь все равно уедет. Ты не сможешь ее удержать.
В ее голосе слышалась обреченность, насторожившая лорда Адсида.
— Ты так говоришь из-за связи судеб?
Арабел кивнула и выглядела очень огорченной.
— Ρассказывай, — приготовившись к худшему, велел он.
ГЛАВА 19
Весь вечер и большую часть ночи я не находила себе места от беспокойства. А все из-за поведения Сюррена. Мама предложила вместе приготовить обед в собственном доме. Папа вдохновился идеей, еще с утра родители ходили на рынок и купили все необходимое. Мама обновила заклинания холодильного шкафа, и можно было не опасаться, что еда пропадет. Отец проверил дымоход, нашел в подвале дома большущий стол и несколько обломков кирпичей. Чинить отломанные ножки не стал, а просто отмыл до блеска кафельную столешницу и положил на кирпичи. Стульев у нас все равно пока ещё не было, а сидения прекрасно заменили купленные на том же рынке шерстяные матрасы.
На бледно-розовой и белой плитке стола яркие овощи смотрелись празднично и жизнерадостно. В печи томилось мясо с луком и сметанным соусом, в новенькой сияющей кастрюле покипывал суп. Сюррен с видимым удовольствием общался с родителями и со мной, помогал готовить и расставлял на столе белые тарелки с веселой оранжевой косичкой-каемкой. Вдруг замер, запустил руку под ворот и вытянул из-под одежды за цепочку пульсирующий светом голубой кристалл. Поспешно извинился и вышел из кухни.
— Это переговорный кристалл, — заметив недоуменные взгляды родителей, объяснила я. — Наверное, у лорда Адсида какие-то новости.
— Лишь бы хорошие, — пробормотала мама, настороженно поглядывая на дверь.
Я прислушивалась к тихой беседе и, хоть не разобрала ни слова, не могла избавиться от впечатления, что человек разговаривает вовсе не с лордом Адсидом. Родители молчали, в напряженной тишине мои собственные эмоции и чувства обострились. Тогда же появилось странное ощущение, будто я что-то утратила, нечто привычное, важное, ставшее моей частью.
— Все в порядке, — натянуто улыбнулся Сюррен, вернувшийся через пару минут. — Мне лишь нужно передать, что лорд Адсид встретится с вами, госпожа Льяна, за час до приема. А до этого времени вас просят из комнаты в университете не выходить.
Заметив, как отец смотрит на меня исподлобья, вспомнила, что ему не по нраву пришлись мои частые ужины с лордом Адсидом наедине. Поэтому лишь вежливо поблагодарила человека и не стала ничего уточнять.
Мы поели, расположившись на матрасах вокруг низкого стола, пили чай со свежими, еще горячими плюшками. Сюррен рассказывал о городе и спрашивал о жизни в провинции. Разговор тек плавно, сияние свечей делало большую и совершенно необустроенную кухню уютной и теплой. Но поддаться царящему в доме спокойствию у меня не получалось.
Ощущение утраты крепло, я все больше волновалась за лорда Адсида, все чаще поглядывала на поблескивающую на шее человека цепочку переговорного кристалла. Очень хотелось услышать голос опекуна, убедиться, что у него все хорошо. Но я так и не решилась попросить Сюррена одолжить мне кристалл. Повторяя как заклинание, что усиливающуюся тревогу и мысли связаться с лордом Адсидом, когда он этого вовсе не желал, сложно назвать разумным поведением, я убедила себя в том, что нужно просто терпеть и ждать. Ждать, когда опекун сможет и захочет выкроить для меня время. Ведь ничто его не обязывало посвящать мне и вечер выходного дня.
Сюррен проводил меня, подождал, когда я зайду в свою комнату и окажусь в безопасности. Попрощавшись с магом, взяла с полочки письмо от лорда Цорея и честно попыталась отвлечься. Однако слова будущего главы рода Татторей казались мне неживыми, казенными, потому и над ответом я долго не задумывалась. Поблагодарила за участие, за комплименты и осторожно спросила о леди Цамей, но только потому, что не считала возможным отталкивать юношу в письмах.
Запечатав конверт, расстелила постель, но не легла. Не могла успокоиться.
Прогулки по комнате, попытки занять мысли чтением не спасали. Ругая себя за глупые тревоги, боролась с побуждением подняться к лорду Адсиду. Ближе к трем я так распереживалась, что уже не боялась показаться смешной и излишне привязчивой. Наверх не шла только из уверенности, что кабинет пуст.
А потом как-то внезапно стало легче. Взволнованно бьющееся сердце утихомирилось, мысли просветлели, прежние страхи все еще не казались безосновательными, но уже не сковывали льдом душу. Я села на постель, устало провела по лицу ладонями и тут впервые за несколько часов осознала, что же вдруг изменилось.