Лорду Адсиду, не ожидавшему иного поведения, это нравилось. Многие придворные и сам король оказались не готовы к тому, что бывшие рабы будут держаться с таким достоинством, и не всем удавалось скрыть удивление. Наблюдая за реакцией вельмож, за тем, как пренебрежительный настрой постепенно сменяется уважением, ректор с горечью думал о закостенелости мышления соотечественников. Они ведь видели, как Льяна вела себя на приемах, должны были понимать, что ее знания этикета взялись не на пустом месте. Семья Татторей, заинтересованная в девушке, старательно создавала при дворе правильный образ ее семьи. Но вопреки всему слишком многие оказались не в силах побороть предубеждения.
Стоя среди знатных эльфов и людей, лорд Адсид прислушивался к разговорам, не выпуская Льяну и на мгновение из вида. Из перешептываний аристократов следовало, что указ о подтверждении дворянского происхождения этой семьи будет встречен без неодобрения и ропота.
При других обстоятельствах магистр порадовался бы таким переменам в сознании кедвосцев, тому, что у теронской аристократии появился шанс на возрождение. Но в те долгие минуты церемонного прощания Льяны со столицей главу славного рода Адсид меньше всего на свете беспокоила политика. Он запоминал каждое движение девушки, поворот головы, отметил матовый блеск зеленой ленты в ее черных волосах и надеялся встретиться взглядом.
Лакей подал Льяне руку, подвел к карете. Девушка обменялась последними тихими словами с родителями и встала на ступеньку. Замерев там, оглянулась на придворных, чуть заметно улыбнулась, встретившись глазами с лордом Адсидом, и скрылась в карете.
Две леди из союзных Таттореям семей составили невесте принца компанию, остальные женщины устроились в других четырех каретах. Воины эскорта оседлали лошадей, восторженные служанки выглядывали из окошек в навесе большой крытой повозки. Приказ командира охраны, понукание лошадей, стук копыт. Свадебное посольство Кедвоса выехало за ворота дворца.
Иокарий, пригласивший ректора в кабинет, казался раздраженным, между бровей залегла морщина, терять время на вежливость он посчитал излишним.
— Лорд Адсид, когда заканчивается действие вашего кровного опекунства? — вопросительно вскинув бровь, поинтересовался монарх.
— По моим расчетам, действие продлится еще два дня, — спокойно ответил ректор.
— Это точно? На ваши расчеты можно положиться?
— Вполне точно, Ваше Величество, — твердо ответил лорд Адсид, глядя в глаза собеседнику.
— Отлично. Надеюсь, вы не подарили девушке какой-нибудь защитный артефакт? Разумеется, из лучших побуждений.
— Нет, Ваше Величество, не подарил.
— А переговорный кристалл? Я знаю, вы некоторое время назад пытались улучшить их формулы, заставить действовать на больших расстояниях. Ваши исследования увенчались успехом? — король хмурился, поджимал губы и даже не старался скрыть недовольство и смягчить тон.
— Если бы это произошло, Ваше Величество узнал бы об этом первым, — подчеркнуто уважительно ответил лорд Адсид. — Переговорные кристаллы действуют в пределах столицы, улучшить их свойства пока не удалось. В этих условиях кристалл будет в дороге бесполезен. Нет, я не давал подобных артефактов госпоже Льяне.
— Леди Льяне! — выпалил Иокарий и, сев в кресло у стола, схватил вечно острое перо.
— Вы подписали указ? Так скоро? — изображая лишь политический интерес, полюбопытствовал ректор.
— Подписал, — бросил король.
— Вас огорчает именно это? — удивленно поднял брови магистр. — Мне казалось, этот указ обсуждается уже несколько дней. Лорд Татторей говорил, Ваше Величество с пониманием отнесся к необходимости изменить закон.
— Да, но закон касается не только будущей жены лорда Цорея! — Иокарий отшвырнул злосчастное перо на стол. — Тессдаль требует, чтобы закон распространялся на всех теронских дворян! Им легко говорить и бахвалиться, что в княжестве не было рабства. Поток беженцев их почти не затронул!
— Я уверен, устраивающее всех решение найдется, — подчеркнуто учтиво ответил лорд Адсид. — Вы, как разумный правитель, знаете, что магические силы нашего дворянства слабеют. Приток свежей крови и магии не повредит.