— Князь Оторонский мог бы отправиться на поиски, — словно размышляя вслух, хмурился король, возобновив хождения по комнате.
— Он будет так торопиться, что выедет из города через месяц, не раньше, — хмуро бросил возвратившийся лорд Татторей. — Он меньше всех заинтересован в том, чтобы найти девушку живой. Не удивлюсь даже, если нападение — его рук дело.
Леди Мариса взмахнула рукой, будто хотела остановить мужа, но тот решительно продолжил:
— Она слишком дорого обходится Оторонским живая. Впрочем, как и договоренности с нами. Большая часть из них теряет силу и смысл, если девушка пропала.
— Подозрение не лишено оснований. В свите у Оторонских был серьезный перевес, — пустым и гулким голосом дополнил лорд Йордал. — Действительно хорошие боевые маги. Князь настаивал на этом.
Лорд Татторей, мрачный и сосредоточенный, встретился взглядом с ректором.
— Лорд Адсид, у нас с лордом Йордалом сейчас другие хлопоты. Наши союзники могут испугаться конфликта с Οторонскими. Уговаривая их, потеряем время. Вы не вовлечены в договора. Может, вы попробуете найти ее?
— Отличная мысль! — недобро ухмыльнувшись, тут же согласился монарх, не дав Верховному судье сказать и слова. — Надеюсь, вы сделаете все возможное, чтобы найти девушку вовремя? Я очень рассчитываю на вас и вашу расторопность, лорд Адсид!
Ректор склонился перед королем:
— Я сделаю все, чтобы найти ее, Ваше Величество. Прошу простить. Мне нужно собраться в дорогу, чтобы выехать сегодня же.
— Кто-то должен рассказать матери девушки о случившемся, — Арабел встала. — Я возьму на себя эту трудную обязанность. Надеюсь, вы в ближайшее время получите утешительные новости.
— Ты правильно поступил, делая упор именно на политике. Твоя речь истинного сына Кедвоса, пекущегося о государстве, впечатлила короля и других, но сохранила в тайне твои чувства, — сухо заметила Арабел, когда лорд Адсид набросил защищающее от подслушивания заклинание на нанятую карету.
— На них и намекать нельзя. Наши благородные лорды предпочли бы видеть Льяну мертвой, но не допустить даже возможности усиления рода Адсид, — неприязненно скривился ректор и в последний момент сдержал бранное слово. — Политики…
— Допускаю, что Оторонские постарались. Хотя верить в это не хочется, — с сомнением покачала головой собеседница. — Если правда окажется такой, в Кедвосе опять начнется эпоха отравлений и заказных убийств. Иокарию следует как можно скорей внести ясность и уговорить Йордалов и Таттореев хотя бы пока воздержаться от обвинений. Даже пара неудачно оброненных фраз может спровоцировать их союзников на действия или склоки. Εсли слабые семейства начнут грызню, лидерам придется вмешаться, а ситуация не располагает к дипломатическим раскланиваниям.
Она нахмурилась, с досадой и усталостью потерла лоб.
— Ждать от Иокария такой чуткости не приходится, — мрачно заметил лорд Адсид.
— Знаю, — вздохнула Арабел. — Мы поговорим с леди Ральяной, а потом я вернусь к Таттореям. Объясню, попрошу…
— Зачарую, — подсказал магистр, внимательно наблюдая за подругой.
Арабел смутилась, глянула на мужчину исподлобья:
— Фиред так делал в моем ритуале. Он влиял на других, на их восприятие происходящего. В основном на Льяну, конечно. Я до того ритуала даже не знала, что так можно!
— Хоть какая-то польза от драконов, — хмыкнул лорд.
— И не говори, — с заметным облегчением улыбнулась Арабел. — Я вчера нарочно в трансе вызывала образы ритуала. Фиред считал, что так воздействовать на собеседников можно и во время обычного разговора, — она пожала плечами. — Вот я и попробовала сейчас.
— Спасибо. Уверен, что без твоего вмешательства мне пришлось бы неделю убеждать Иокария в том, что его «идеальный выход из ситуации» глупый и опасный. Для всех.
— Наш правитель, — вздохнула Видящая, и магистр эхом повторил ее слова.
Карета остановилась у крыльца серого дома с балконами, ректор перевел взгляд на уже украшенные занавесками окна первого этажа.
— Знаешь, чем отличаются эти родители от тех, которых мы только что покинули? — в его голосе отчетливо слышалась горечь.
Арабел кивком показала, что слушает.
— Таттореи с Йордалами и сейчас думают о выгодах своих семейств. Даже меня попросили ехать потому, что у меня, как они считают, нет личной заинтересованности. Родители Льяны будут переживать лишь о дочери. Единственное их желание: вернуть ее живой.