Юноша смотрел на магистра широко распахнутыми глазами и, нервно сглотнув, отступил на шаг.
- Потому что разрушительная энергия может быть и изнутри. Если вы решите участвовать в ритуале, то должны делать это, полностью осознавая возможные последствия. Отказаться в таком случае не зазорно, - твердо встретив взгляд голубоглазого эльфа, бесстрастно сказал лорд Адсид.
- Я участвую! - отрезал юноша.
- Хорошо, - кивнул магистр. - Позволите узнать, почему?
- Мы с ним как братья, - последовал мгновенный ответ.
Уже по тому, как лорд Такенд после той злополучной выходки с «Удушьем» вымаливал прощение у друга и его семьи, было ясно, что юноша не преувеличивает степень привязанности к лорду Цорею. В искренность ответа ректор верил, а, значит, лорд Такенд оставался лучшим помощником в трудном ритуале.
Холодные пальцы лорда Цорея в одной руке, горячие пальцы лорда Такенда в другой, перед глазами сколы, обрывы, изломы поврежденных заклятий, все пропитано запахом рассыпанной по полу петрушки. Магия лорда Такенда, податливая и мягкая, собственной волей не обладала, но ей не было чуждо любопытство. Шэнли Адсид посчитал правильным больше вовлечь наследника Йордалов в ритуал и показать, что именно и как нужно было чинить.
Живой интерес юноши ощущался отчетливо, а благодаря руководству ректора лорд Такенд действительно видел все волшебство, даже недоступное его слабой восьмерке. Учитывая состояние раненого и его близость к черте, лорд Адсид решил, что лишних свидетелей его стараний быть не может.
Сила уходила равномерно, распутывание сломавшихся заклятий затянулось, но не слишком. И все же, когда Шэнли Адсид вынырнул из ритуала, он не без удивления обнаружил, что на волшебство ушло чуть больше пяти часов. От его собственного резерва осталась едва ли четверть, а лорд Такенд истощился почти полностью. Юношу это, правда, совершенно не заботило — он сидел у постели друга, сложив руки в молитвенном жесте, и покачивался взад-вперед, прикрыв глаза.
- Теперь все будет хорошо, - собственный голос показался лорду Адсиду сиплым и слабым.
- Теперь я в это верю, - тихо ответил юноша. - Лучше того, я знаю, что это правда! Нет, я понимаю, признавать свою слабость и неспособность излечить трудно. Очень трудно. Но его никто не убил бы за это! Не пойму, зачем ему понадобилось рассказывать мне сказки о том, что завтра наступит чудесное исцеление?
Лорд Такенд вскинул голову, встретился взглядом с ректором:
- Если бы не вы, я бы завтра писал лорду Татторею, что Цорей мертв! Зачем лекарь врал мне?
Магистр вздохнул:
- Спросите при случае князя Оторонского. И я вам не советую говорить о своем недовольстве здесь и сейчас. Потерпите до столицы.
Юноша недоуменно нахмурился, и лорд Адсид пояснил:
- У сторонников Его светлости сейчас значительный численный перевес.
- Вы намекаете на...
- Я ни на что не намекаю, лорд Такенд, - холодно прервал собеседника ректор. - Я лишь озвучиваю факты. После стычки с неизвестными ваши воины ослаблены. Но даже будь они полностью здоровы, число ставленников князя превышает число ваших исконных соратников в полтора раза. Будьте сейчас предельно осторожны в словах и поступках.
Молодой лорд склонил голову:
- Благодарю за совет, лорд Адсид.
В зале ждали новости. Оказалось, за те пять с лишком часов, которые лорд Адсид посвятил лечению наследника Таттореев, свита устроила активную переписку со столицей. В стоящей на столе клетке спали истощенные магически ускоренным перелетом голуби.
Женщины свиты возбужденно обсуждали кочующую из рук в руки длинную записку. При этом в беседе мелькали имена монарха и князя. Чуть поодаль расположились боевые маги. Небольшие эмблемы на одежде выдавали воинов Йордалов и Таттореев. Вид у некоторых эльфов был помятый и болезненный, ректор догадывался, что именно они попали в передрягу с неизвестными.
Капитан охраны, хмурый и осунувшийся эльф, одной рукой прикрывал кисть бледной женщины, второй прижимал к столешнице какой-то конверт. Завидев лорда Адсида, встрепенулся, быстро встал и с поклоном передал удивленному магистру письмо. Тот коротко поблагодарил и, заняв место за столом в углу, проверил неподписанный конверт на вредоносную магию. Кроме сильной, пятиступенчатой почтовой привязки никаких опознавательных знаков на письме не нашлось, но сами чары были своеобразной подписью. Так защитить послание могла только Арабел.