В настоящий момент возможностей уйти на попятную больше не было. Видящая, на чей выбор ничто не может влиять, приняла неудобное Кедвосу решение. Аролингцы его не оспорили. Теперь же помешать принцу обручиться с Льяной могло либо чудо, либо смерть девушки. К счастью, последняя на данном этапе не устраивала ни лорда Татторей, заботящегося о сыне, ни князя, понимавшего, что станет первым подозреваемым, ни Его Величество, не желавшего политических осложнений.
- Нужно сегодня же поговорить с леди Арабел, - выдержав долгую паузу, решил правитель. - Я хочу знать, чем обусловлен столь странный выбор. Без этого я не могу решить, в каком тоне говорить с Его Высочеством, попросившим о встрече сегодня.
- Он не казался недовольным, - осторожно заметила леди Сифгис. - Напротив, он старался защищать девушку.
- Что ему еще оставалось? - мрачно хмыкнул Иокарий. - Устраивать скандал в таком случае просто глупо. Нужно отдать ему должное, он с королевским спокойствием и сдержанностью принял такой удар судьбы. Но не думаю, что он просил об аудиенции, чтобы меня поблагодарить. Предложенный Видящей союз исключительно невероятен: бывшая рабыня и наследник престола... На его месте я бы попытался поменять невесту тихо, обсуждая это с глазу на глаз с другим правителем.
Приняв решение поговорить с леди Арабел, Его Величество не стал откладывать визит, и уже через несколько минут богато украшенные кареты мчали по улицам столицы к дому Видящей. Лорд Адсид сожалел, что король выбрал в попутчики князя и лорда Татторей. Все не мог отделаться от мысли, что за четверть часа пути трое заговорщиков обсудят темы, о которых не говорили бы в присутствии опекуна Льяны.
У общества леди Сифгис были свои утешительные преимущества. Собеседница рассказала некоторые последние новости формирования свиты, назвала утвержденную сумму королевского приданого неимущей невесте. То, что Его Величество не расщедрится, лорд Адсид знал всегда, но две сотни золотых были оскорбительной подачкой, а не даром правителя девушке, которую он сам вынудил участвовать в ненужном ей отборе.
Стараясь не показывать, как сильно задела его эта королевская мелочность, лорд Адсид внимательно слушал леди Сифгис, говорившую об отце Льяны. По ее словам, господин Эткур подписал с ее племянником договор и заступал на службу через две недели.
- Я присутствовала при их первой встрече, - улыбнулась аристократка. - Признаюсь, мне было любопытно. Если бы я тогда еще не знала, что у господина Эткура знатные родители, непременно заподозрила бы. Очень достойный эльф, трезвомыслящий. Не могу избавиться от ощущения, что он не обрадован выбором леди Арабел.
Она обронила эти слова будто ненароком, но, чуть подавшись вперед, смотрела в глаза собеседнику и ждала подтверждения.
- Мое знакомство с родителями госпожи Льяны очень поверхностное, - ровным тоном ответил магистр. - К сожалению, я не обладаю вашим даром тонко чувствовать собеседников, поэтому мне сложно судить об их отношении к исходу ритуала.
Эти расспросы ректору не нравились. Он отлично понимал, что леди Сифгис хочет выяснить, насколько доверительные отношения связывают его и Льяну. Конечно, аристократка не могла пропустить определение «подопечная», которым попрекнул магистра король, и попыталась прощупать почву при первой же возможности. Хорошо, что времени в пути у нее было мало. После бессонной ночи, проведенной за поисками разгадки чрезвычайно странного поведения девушки, беседы полунамеками лорд Адсид находил обременительными.
Глава 6
Дом Видящей, одна из жемчужин столицы, разительно отличался от других зданий внешним и внутренним убранством. Лорд Адсид достаточно часто бывал здесь, чтобы огромные витражные окна, витые колонны и мозаика на полу стали обыденностью. Как и фрески на стенах, дорогие картины и яркие пухлые диванчики в большой гостиной.
Многообразие красок и форм, свойственное северу, в то утро раздражало, выглядело неуместно жизнерадостным на фоне собственной неизбывной усталости магистра и щемящей тоски далекой Льяны. Захватившее девушку чувство безысходности оттеняло противное ощущение беспомощности лорда Адсида. Ему все казалось, что он играет отведенную ему роль, вынужден оставаться в жестких рамках, стал куклой в чьих-то руках. Бесправность бесила, но куда меньше, чем неспособность защитить Льяну, когда она нуждалась в помощи и просила о ней.