- Возможно, все не так плохо, - сообщил ожидавшим его вельможам Иокарий Первый. - Я еще не знаю, почему принц хочет встретиться. Скорей всего, он не рад выбору Видящей, что понятно и естественно. Возможно, у него будут какие-нибудь интересные предложения, идеи, как выйти из сложившейся ситуации. Я даже не исключаю повторного проведения ритуала с более подходящими Его Высочеству невестами.
Вопросительно вздернув брови, король посмотрел на лорда Татторей.
- Я нижайше прошу прощения, но моя дочь во втором ритуале или подобии отбора участвовать не будет. Она уже помолвлена, и расторжение помолвки недопустимо, - твердо встретив взгляд монарха, отрезал черноволосый лорд.
Его Величество не казался даже раздосадованным и перевел свой взгляд на леди Сифгис.
- Если таков будет Ваш приказ, то моя дочь примет участие, - склонив голову, ответила аристократка.
Король победно улыбнулся.
- Для отстранения госпожи Льяны от второго ритуала должны быть серьезные основания. Особенно после первого решения Видящей, - внимательно наблюдая за лицом правителя, уточнил лорд Адсид.
Его Величество заметно напрягся, но ответил вполне миролюбиво:
- У юной девы с аристократической родословной и перспективной восьмеркой может появиться более успешный поклонник, чем принц. Поклонник из соотечественников, - король повернулся к лорду Татторей. - Так? Я ведь могу рассчитывать на вашего сына, раз ваша дочь не может послужить государству? Или мне стоит поискать другого ответственного и благонадежного юношу?
Вельможа склонился перед монархом, заверяя в преданности и в том, что лорд Цорей почтет за честь сделать все возможное по велению правителя.
Шэнли Адсид почувствовал, как магия покалывает пальцы, сжал кулаки и посильней стиснул зубы, по-прежнему изображая благожелательную почтительность.
Он жалел, что не может высказаться, но очень радовался тому, что Его Величество закончил на этом аудиенцию. Простившись с леди и мужчинами, ректор велел своему кучеру ехать в резиденцию Адсидов, а сам пошел туда же пешком.
Погода окончательно наладилась, весна стала собой, а не слякотным продолжением зимы. Светило солнце, пропитанный запахами нарциссов и гиацинтов ветерок бодрил, а вторая чашка кофе, купленная в чайной у пекарни, обладала чудесной способностью возвращать ясность мышления. Усталость постепенно отступила. К сожалению, раздражение и неприятные мысли никуда не делись.
Конечно, лорд Адсид знал, что король одобрил ухаживания лорда Цорея и довольно ясно дал понять другим заинтересованным в перспективной восьмерке женихам, что у будущего главы рода Татторей есть преимущество. Но до сегодняшних слов правителя у Льяны оставалась хоть какая-то иллюзия выбора! Хоть какое-то подобие свободы! Сейчас же ею распоряжались, словно бесправной вещью! Ее снова превратили в рабыню!
Именно такого отношения к девушке лорд Адсид ждал от благородных семейств Кедвоса. Поэтому, уже много месяцев зная об аристократическом происхождении Льяны, он ни с кем не делился сведениями. Чтобы дать ей возможность пожить своей жизнью, без политики, без неискренних ухаживаний потомков слабеющих родов, без отравляющей все вокруг ненависти благородных невест, вынужденных считаться и даже — о, ужас! - общаться с бывшей рабыней, изображать дружбу.
Нужно было радоваться тому, что Иокарий все же, хвала небесам, считал Льяну достаточно ценной для знатных семейств и не планировал убивать. Радость омрачалась непроизнесенной, но совершенно естественной для правителя Кедвоса оговоркой «пока».
Лорд Адсид не мог предугадать, какой план родится в голове Иокария, когда принц в очередной раз поблагодарит за то, что выбор Видящей оказался именно таким, какой требовался Зуару. В том, что господа драконы все же как-то исхитрились повлиять на Арабел, лорд Адсид после сегодняшнего разговора и ее слов о странностях ритуала не сомневался. Поэтому шел в резиденцию, где хранилась большая часть родовых книг. В них ректор надеялся найти записи об особенностях ритуалов Видящих.
Глава 7
* * *
Утро началось с письма от родителей. Оно оставило гнетущее впечатление, будто мы с ними серьезно поссорились, и со мной разговаривали, как с чужой. Выверенные фразы, написанные папиным почерком, официальная холодность выражений и скупого совета не брать в свиту Тамону, даже если ей придет в голову настаивать на том, что заключенный мимоходом приблизительный договор кого-то к чему-либо обязывает.