Стоя под дверью, ловила звуки, доносящиеся из коридора. Слышала, как он пришел, как поднялся в свои комнаты, как вернулся. С замиранием сердца ждала, когда он постучит. Не помня себя от волнения и радости, распахнула дверь, услышав заветное «Шэнли Адсид». Больше всего на свете мне в тот миг хотелось обнять его, наплевать на все приличия, устроить взаимное зачарование и показать, что я не хочу, болезненно не хочу становиться невестой принца. Хотелось донести до него, что мне не нужна эта аролингская милость!
Но строгий глава древнего рода, ожидавший в коридоре, не простил бы мне таких вольностей. Думаю, этого отчужденного, подчеркнуто хладнокровного великосветского эльфа оскорбило бы мое излишне сердечное поведение. Только поэтому я сдержалась, не показала истинных чувств лорду Адсиду, чье глухое раздражение ощущала с самого утра.
- Вы прекрасны сегодня, госпожа Льяна.
Комплимент польстил, вернул давно потерянную уверенность в себе. Я робко улыбнулась и поблагодарила. Лорд ректор напомнил, что до приема осталось совсем немного времени, и мы чуть торопливо пошли к карете. Задумчивый спутник устроился напротив и долго на меня даже не смотрел. Я чувствовала себя провинившейся перед ним, хотя не вполне понимала, что именно сделала не так. Молчание тяготило, но тема разговора не придумывалась.
- Ваше сновидение сбылось, - заговорил опекун, встретившись со мной взглядом. Тон его свидетельствовал, что подобному повороту лорд Адсид не рад. - У Его Величества и леди Арабел в самом деле была размолвка из-за дара Видящей и летнего испытания.
- Жаль это слышать, - вздохнула я.
- Поэтому меня так настораживают ваши сны, - признал лорд ректор. - Ведь они не прекратились. Напротив, уверен, в ближайшее время их станет больше.
- Думаю, вы правы, - согласилась я, вспомнив последний сон о кристалле, сияющем в рассеченной молнией скале.
- Было еще видение? - собеседник вопросительно вскинул бровь.
Я кивнула и рассказала о совете голоса сыграть по чужим правилам. Слова, которые меня успокоили, магического опекуна разъярили настолько, что я с трудом не поддалась продиктованному чужой злостью желанию ответить резкостью, устроить скандал.
- Хорошенький совет! Просто плыть по течению! Бездействовать! Позволить им творить, что захотят! - возмущался лорд Адсид.
В гневе он был прекрасен и не только внешне. Дар опекуна, истощенный, как после долгого изнурительного волшебства, пульсировал красными и черными всполохами. Воинственность и решительность преобразили его, почти совсем затмив янтарное сияние.
Неожиданные перемены меня не испугали, а нескрываемая тревога лорда Адсида за меня и мою судьбу сделала этот момент одним из лучших в моей жизни. Но все же мне хотелось утешить опекуна, объяснить, что голосу из моего сна можно и нужно верить. Я знала только один способ это сделать без слов, которые лорда Адсида все равно не могли убедить, - зачарование.
Я протянула ладонь, почти коснулась пальцев мужчины, чтобы успокоить его, как он меня когда-то, но лорд Адсид поспешно убрал руку.
- Простите, - поторопился извиниться он. - Мне бы тоже хотелось разделить с вами зачарование, но... - опекун выглядел смущенным и растерянным. - Я ценю ваш порыв, госпожа Льяна. Действительно ценю. Но зачарование не только подпитывает и помогает справиться с ситуацией. Зачарование обнажает эмоции. А я к этому сейчас не готов.
Я кивнула, принимая такое объяснение. Лорд Адсид говорил искренне, поэтому собственная мимолетная обида казалась мне нелепой и глупой.
Карета остановилась.
- Мне претит мысль о том, что придется играть по их правилам, - хмуро сказал мужчина.
- Мне тоже, - честно ответила я. - Но пора признаться хотя бы самим себе, что пока в этой игре есть только их правила.
- К сожалению, вы правы, - согласился он. - Я знаю, что воздействие на вас было и есть, но не могу доказать. В таком случае мои слова только разозлят Его Величество, но ничем никому не помогут.
Он вздохнул, покосился на слугу, стоящего за дверью.
- Я заблокирую ваши эмоции на время приема. Постарайтесь не терять меня из виду.
Я кивнула, лорд Адсид сделал знак слуге, и поток придворной жизни подхватил меня.
Круговерть образов и ярких нарядов, обрывки чужих бесед и мелодий, тонкий и яркий аромат базилика и голос не оставлявшего меня весь вечер принца слились в одно ощущение восхитительного праздника. Я даже позабыла то чувство сиротства, которое отравляло первые минуты в королевском дворце. Ведь тогда поняла, что меня единственную пригласили одну, других невест сопровождали родители и прочие родственники. Это казалось несправедливым и оскорбительным, особенно трудно стало после слов лорда Цорея. Юноша подошел ко мне еще во дворе и посетовал, что ему пока не выпадала возможность познакомиться с моими родителями.