Он говорил размеренно, твердо, сухо, как о формуле. От этого тона становилось холодно, мерзко замирало сердце.
- Ты не знаешь, где находишься. Через час снова будет гроза, скоро сядет солнце. Тебе некуда бежать. Только в пасть хищникам.
Он был прав, прав во всем. Я кивнула и промолчала.
- Я тебя развяжу. Не в твоих интересах кусаться, лягаться и прочее. Попробуешь — побью. Это понятно?
Я снова кивнула. Он удовлетворенно хмыкнул и потянулся к моим рукам. Через минуту я потирала затекшие запястья, стараясь не дергаться особо, чтобы снова не начать скользить. Руки человека касались моих икр и щиколоток, путы упали. Он похлопал меня по бедру:
- Выпрямись, не бойся. Я поймаю.
Я сделала, как он велел, и тут же коснулась ногами земли. Волной нахлынула слабость, мир зашатался, перед глазами поплыла пелена. Командир крепко держал меня, его перепачканное лицо оказалось очень близко. Я чувствовала горячие ладони между лопатками и на талии. Они ненадолго стали единственными ориентирами в ушедшем из-под ног мире.
- Я ничего больше не могу сделать, Видмар, - глухой, сиплый от истощения мужской голос прозвучал близко и обреченно.
Повисла тишина, нарушаемая только стуком капель по заслону над головой и далеким раскатом грома.
- Он страдает? - спросил командир.
- Нет, - прозвучал уверенный ответ. - Боль я смог убрать. Но сам понимаешь, в него три разных заклятия угодило. Они схлестнулись, переплелись так, что не разнять. И действуют неправильно. Изменились неузнаваемо. Я не справлюсь.
Новая долгая пауза. Осторожно приоткрыв глаза, увидела понурых мужчин, сидящих у костра. Они расположились от меня шагах в десяти, все их внимание было сосредоточено на умирающем. Командир, названный Видмаром, переплел пальцы у лица и, касаясь губ выпрямленными указательными, чуть покачивался, будто в такт словам молитвы. Он сидел ко мне вполоборота, но выражение лица против света я разглядеть не могла.
На другой стороне костра бородач, умостившийся на пне, вытянул вперед правую ногу и прижал ладонью бедро. Даже в теплом свете костра этот коренастый мужчина лет шестидесяти выглядел плохо. Темные круги у глаз, глубокие морщины, общая болезненность.
Самый молодой, Ульдис, был старше Падеуса лет на пять, вряд ли больше. Сидевший рядом с бородачом юноша выглядел напуганным, бросал растерянные взгляды то на соседа, то на молчащего командира. Долговязый парень неловко поерзал на месте и с робкой надеждой спросил:
- Может, попробуешь еще разок?
- Чем? - мрачный бородач даже не повернулся к нему. - У меня сил нет, чтобы себя подлечить. Зелье только кровь остановило, но порез-то остался.
Ульдис мелко закивал, потупился.
- Твое обезболивающее долго будет действовать? - не оборачиваясь к целителю, спросил Видмар.
- До конца, - ответ прозвучал тихой надгробной молитвой.
Стало жутко до дрожи, которую не смогла подавить. В этот момент, зябко поведя плечами, сообразила, что люди уложили меня на одеяло, подоткнули под голову еще одно свернутое и даже укутали. Успокаивающее заботой открытие, к сожалению, не прояснившее их целей.
- Хорошо... Это хорошо, - Видмар устало потер лицо ладонями, поднялся. - Сейчас поедим. Ляжем спать. Мерлан, ты сегодня не дежуришь. Ульдис, ты спишь первый.
- Но мы же поставили защиту, - недоуменно вскинул брови белобрысый юноша.
Командир молча указал вначале на умирающего, потом махнул в мою сторону.
- А... да... конечно, - пробормотал парень и, чтобы отвлечь внимание от неловкой ситуации, встал, деловито пошел куда-то в сторону. - Я хлеб принесу.
- Как хоронить будем? - тихо спросил Мерлан, с болезненной гримасой сильней вцепившись в бедро.
- Погребальный костер заметят, - Видмар склонился над котлом, помешал, зачерпнул густой суп, попробовал. - Готово. Рыть могилу долго. Камней насобираем. Курган сделаем.
Бородач кивнул, откинулся назад, со стоном вцепился в раненое бедро и зажмурился. Он выдыхал шумно, часто, через сомкнутые зубы и открыл глаза только, когда боль пошла на убыль. Горбоносый командир смотрел на Мерлана с состраданием.
- Давай хоть боль заговорю, - предложил он.
- Нет, не надо. Потерплю до утра, - покачал головой собеседник. - Ты ж почти пуст. Второй раз за сегодня. Подлечишь меня — свалишься. Будешь рядом с ней валяться.
Он кивком указал в мою сторону. Видмар не ответил, взял с земли миску и, набрав суп, передал Мерлану. Вернулся Ульдис и сел на свое место подальше от умирающего. Прижимая к груди круглую ковригу, отрезал толстые ломти. Я отвела взгляд и радовалась тому, что ветер сносил запах еды в другую сторону. И без того от голода подводило живот, но я еще не готова была показать людям, что очнулась.