Дэйси открыла было рот, чтобы заговорить, но Кинроув резким жестом ее остановил. Не знаю, прибегли он к магии, или ее заставила замолчать сила его личности. Этот человек обладал могуществом, пронизывающим каждое его движение. Огромным могуществом. Оставалось еще что-то, что я упускал, но его слова отвлекли меня от размышлений.
— Я был там, Дэйси. Я видел, как они падали, и среди них мой отец и два старших брата. Тогда я еще не был великим, хотя уже начал наполняться магией. Никто еще не замечал ее во мне, и я сам едва отваживался в это верить. Но увиденное в тот день научило меня тому, в чем я убежден до сих пор. Мы не можем использовать магию как оружие внутри их стен. Нам мешает железо. Но магия может стать нашей стеной, которая остановит наступление захватчиков и защитит нас. Как только я стал достаточно велик, чтобы воплотить свой замысел, я сделал это. И лишь потому ты смогла вырасти в относительном спокойствии, в нашем собственном лесу и горах. Ты говоришь, что хочешь принести захватчикам войну и смерть? Дэйси, я твоя война!
Его голос дрожал от кипевших в нем страстей. Я был потрясен, когда Кинроув вдруг перевел взгляд с нее на мальчика-солдата.
— Неужели тебе нечего на это сказать, мальчик-солдат Невар?
Повисла долгая тишина. Мальчик-солдат собирался с духом. Его холодный ответ ошеломил меня.
— Кинроув, я считаю, что Дэйси права. Ты действительно сотворил могущественную магию, и она долгие годы удерживала захватчиков. Все люди народа должны быть благодарны тебе за это. Но стена начала рушиться. Я скажу тебе страшную вещь, Кинроув. Захватчики не понимают, что мы воюем с ними. Они даже не узнают магию в танце Пыли, не говоря уже о той, что насылает на них страх и отчаяние. Я жил среди них, как один из них. Хочешь знать, во что они верят? Они думают, что мы простой, дикий народ, живущий словно зверье в лесу. Они жалеют нас и презирают. Они думают, что сделают нас такими же, как они сами, а мы будем им за это благодарны. По их представлениям, мы мечтаем жить как они, и они хотят помочь нам забыть, что мы тоже народ, и превратиться в них. Они верят, что рано или поздно срубят наши деревья и построят свою дорогу, а мы забудем, что значит быть народом. Они говорят, что будут обмениваться с нами, и стремятся на эти земли, чтобы торговать с людьми из-за соленой воды. Наша ярмарка достанется им. Здесь вырастет город захватчиков. Они придут сюда со своим железом и табаком, и за поколение или два мы перестанем быть народом. Ты замедлил их наступление, Кинроув, но не остановил его. Танец сделал все, на что был способен. Пришло время сразиться с ними так, чтобы они это поняли.
На лице великого отразилось недоверие, он стиснул кулаки и воздел их над головой.
— У тебя нет воспоминаний! — обрушился он на нас, уронив руки. — Ты не помнишь, как мы пытались сражаться с ними и сколь многие наши соплеменники погибли в тот единственный день! Если мы сделаем так, как она предлагает, народ перестанет существовать и не останется никого, чтобы хранить наши деревья или скорбеть о них, когда они падут! Не такого ответа я ждал от тебя, мальчик-солдат Невар! Ты по-прежнему пытаешься уклониться от своей задачи? Или ты думаешь, я не прибег к травам, приносящим истинные магические сны? Я знаю, кто ты такой и что ты такое! Почему ты не исполняешь свой долг и не подчиняешься магии? Именно ты должен навсегда прогнать захватчиков с наших земель. Это знают все великие! Джодоли это знает, и мне известно, что он говорил тебе об этом. Я даже знаю, что ты ответил ему: ты не понимаешь, чего магия хочет от тебя. Если мы надавим на Дэйси, возможно, даже она признает, что магия нашептала ей про того, кто придет и изгонит захватчиков с наших земель.