— Эпини, ты храбрая и сильная. Когда ты делишься этим со Спинком, таким же храбрым и сильным, как ты, вы поддерживаете друг друга. Не сдавайся. Ты права. Я ошибся, предложив тебе бежать к отцу. Какие бы беды вас ни ожидали, вы должны встретить их вместе.
Она заглянула глубоко мне в глаза.
— Я останусь здесь. До конца, каким бы он ни оказался, я останусь здесь. Я прошу тебя только об одном, Невар. Иди в сон моего отца. Сообщи ему, что с нами сталось. А потом вернись ко мне сказать, что он обещал выслать нам помощь. Пожалуйста, Невар. Ты можешь это сделать?
— Не знаю.
Ее просьба поставила меня в тупик. Достаточно ли хорошо я знал дядю, чтобы хотя бы попытаться? Войти в сон Эпини всегда оказывалось легко. Дар медиума открывал ее спящий разум для моего вторжения. Моя близость с Ярил позволяла мне дотянуться до нее, но я не представлял, верила ли она «снам» обо мне. А дядя? Да, я уважал его и любил за все, что он для меня сделал. Но войти в его спящее сознание и говорить с ним?
— Я попытаюсь, — решился я, хотя мое сердце полнилось дурными предчувствиями.
У меня вряд ли оставалось еще много времени, а мне отчаянно хотелось увидеться с Ярил и узнать, все ли с ней в порядке. Это был непростой выбор: потратить оставшееся время на попытки дотянуться до дяди, а потом вернуться к Эпини, чтобы дать ей хоть малейшую надежду, или выяснить, как дела у моей сестренки, которой предстоял брак по сговору в поместье, управляемом моим безумным отцом.
— Я попытаюсь. Попытаюсь прямо сейчас, — пообещал я, выпуская ее руки.
Найти дядю. Найти Сеферта Бурвиля, лорда Бурвиля с Запада. Он родился наследником старшей линии нашей семьи, владельцем семейного особняка и имения в предместьях Старого Тареса. Мой отец был вторым сыном, его братом-солдатом. Когда он отличился в войнах с жителями равнин, король даровал ему титул лорда и пожаловал земли, причислив его тем самым к «новой знати». Это не понравилось супруге моего дяди. Леди Даралин Бурвиль полагала, что одного лорда Бурвиля и одной леди Бурвиль вполне достаточно, а мой отец обрел неподобающе высокое положение. Именно поэтому она холодно приняла меня, когда я приехал в Старый Тарес учиться в Академии каваллы. Она винила меня в том, что ее дочь встретилась с другим сыном «нового аристократа», да еще и бедным, и влюбилась в него. Когда Эпини опозорила семью, сбежав со Спинком, это оказалось последней каплей. И хотя мой дядя по-прежнему тепло ко мне относился, тетя считала, что именно я разрушил ее надежды подыскать для старшей дочери подходящую пару при дворе.
Я постарался отрешиться от неприязни к тетушке. Она приглушала мои воспоминания о дяде Сеферте. Я не хотел думать о ней, чтобы случайно не угодить в ее сон. Я искал покой в собственной душе, пытался забыть о навязчивых опасениях, что время, отведенное мне на разговоры, истекает, и полностью сосредоточиться на дяде. Я вспоминал ощущения, связанные с ним: запах его табака, вкус бренди, тепло и небрежный уют его кабинета в Старом Таресе. Я сосредоточился на его крепком приветственном рукопожатии и голосе, произносящем мое имя.
— Ну что, Невар? Как твои дела? Не сыграешь ли с нами партийку в тоусер?
Я улыбнулся, припомнив, как страстно дядя ненавидит бессмысленную игру, которую Эпини и ее младшая сестра Пурисса так часто ему навязывали. Его дочери сидели в той же комнате с картами в руках, но стоило мне войти в сон, как они сразу же померкли, словно тени на заднем плане. Они продолжали играть, бросали карты и вскакивали на ноги, чтобы восторженно закричать, заработав очко, но их голоса сделались далекими и приглушенными.
— Дядя, у меня мало времени. Я вошел в ваш сон, чтобы сообщить, что Геттис в отчаянном положении. Спеки атаковали форт. Запасы продовольствия на исходе, жители пали духом. Эпини и Спинк справляются как могут, у них родилась девочка, Солина. Но голод изматывает их, а с весенними дождями придут холод и невзгоды. Я знаю, что дороги в плачевном состоянии. Но Эпини просила меня дотянуться до вас через сны. Я бы хотел сказать ей, что вы высылаете им помощь. Даже если пройдут недели, прежде чем она до них доберется, знание того, что она уже в пути, придаст им сил. В Геттисе сейчас действительно очень тяжело.