— Кара, вернись назад! — рявкнул я на нее. — Держись подальше от этой комнаты! Я приведу маму к тебе, но ты должна остаться там!
Она всхлипнула от страха и обиды в ответ на мой сердитый оклик, затем отступила, но, как я опасался, лишь на несколько шагов. Я отвернулся от нее и вставил в замок второй ключ. Он вошел, но не провернулся. Что-то вцепилось в мой сапог. Я посмотрел вниз и увидел корешки, взбирающиеся на кожаный мысок. Я чувствовал, как они впиваются в сапог, словно забрасывая крошечные якоря. Я оборвал их и сердито затопал ногами, а затем опробовал третий ключ. Он не вошел в замочную скважину. Равно как и четвертый. У меня не было ключа! А по ту сторону двери вопила от страха Эмзил.
— Я иду, Эмзил, я здесь, я иду! — крикнул я сквозь толщу дерева, но не знал, услышала ли она меня.
Я полоснул клинком по корням, и меньшие из них упали, отрубленные. Но сеть становилась все толще и крепче и не собиралась уступать. В отчаянии я вновь принялся перебирать ключи. Как и прежде, только второй вошел в замочную скважину. Я давил на него и тряс, а затем, в озарении, чуть-чуть вытащил ключ и снова его повернул. И он поддался. Я вырвал железный висячий замок из петель и швырнул его на пол себе за спину. Он упал на корни, и они отпрянули в стороны, словно я плеснул горячей водой на тонкий лед.
Я дернул за ручку двери, но она не сдвинулась с места. Корни, оплетшие створки, крепко ее держали. Я взревел от ярости и рубанул их саблей.
— Невар, они ее убьют? — снова послышался сзади голос Кары. — Эти веревки едят ее?
— Назад! — в который раз рявкнул я на нее и могучим рывком распахнул дверь.
Открывшаяся мне камера размерами не превосходила шкаф, вынуждая обитателя либо стоять, либо сидеть на корточках, и воняла застарелой мочой и страхом. Когда дверь распахнулась, Эмзил завизжала. Она забилась в угол крохотной комнатушки и пританцовывала, стараясь уберечь ноги от корней. Мелкие ранки на ступнях кровоточили, а белые корешки радостно извивались, когда капли падали на них.
— Ко мне! — взревел я, словно посылая свои войска в атаку. — Эмзил! Ко мне!
Не думаю, что она узнала меня, но она прыгнула ко мне на руки, а потом начала карабкаться мне на плечи. Она тихонько поскуливала, но эти стоны сменились воплем ужаса, когда раздался детский крик.
— Мамочка! — плакала Кара, — мамочка, помоги мне! Невар, помоги, помоги!
Я попытался повернуться, но не смог. Мои ступни словно приросли к полу, и я взревел от ярости, когда корешки пронзили кожу сапога и вгрызлись в мою плоть. Оглянувшись, я увидел маленькую Кару и бледное щупальце, оплетающее ее тонкую босую ножку. Внезапно оно начало розоветь.
— Спаси ее! — крикнул я Эмзил, сорвал свою возлюбленную со спины и вышвырнул из камеры.
Она приземлилась на пухлый клубок корней, взвизгнула от страха и буквально взлетела, словно кошка, прыгнувшая на горячую плиту. Казалось, она не касалась пола, пока бежала через проходную комнату к Каре. Я дергал ногами, но мои сапоги намертво приросли к камню. Корни казались мне белыми червячками, зарывшимися в мою плоть. Я рубанул по ним, но я слишком долго простоял неподвижно. Корни успели окрепнуть. Железо ранило их, но не могло разрубить.
— Кара! Кара! — причитала Эмзил.
Она вцепилась в дочь, но корень лишь туже обвился вокруг ее тонкой ножки, врезавшись еще глубже.
— Отруби его! — крикнул я и бросил Эмзил саблю.
Та поймала ее за лезвие и вскрикнула, порезав пальцы, но затем перехватила клинок за рукоять и замолотила жадный корень, покусившийся на ее дитя, словно выбивала саблей каменный пол. Когда корень лопнул, где-то в своем сознании я услышал возглас боли.
— Она тебя хочет, — вдруг отчетливо произнес внутри меня мальчик-солдат. — Понятия не имею почему. Я-то считаю, что мне без тебя лучше. Но Лисана хочет, чтобы ты стал частью нас, а значит, она тебя получит. Иди к нам, Невар!
— Нет! — воскликнул я и где-то вдали мне вторил женский голос, полный смятения.
Но мое отрицание не имело силы. Маленькие корни, пронзившие сапоги, уже вгрызлись в мою плоть, высасывая кровь и волю к сопротивлению. Так ли уж это плохо? Я вновь стану целым, рядом с женщиной, которую люблю и которая любит меня. Мы будем жить очень долго. Не этого ли я хотел? Я обрету покой.
— Все будет хорошо, — мягко пообещал мне голос Лисаны, и вялость начала разливаться по моему телу. — Ребенок уведет женщину туда, куда ей нужно идти. Они убегут вместе. А ты вернешься ко мне. Окончится твое раздвоение, твоя фальшивая жизнь. Ты окажешься там, где и должен быть.