— Меня пригласили, — ответил он наконец. — А ты мой кормилец. Меня здесь не ждут никакие несчастья, и тебя тоже.
Ликари промолчал. Я посмотрел на него и вдруг вспомнил, насколько же он на самом деле юн. Мальчик-солдат не стал тратить время на подобные мысли. Быстро темнело. В это время дня зверья еще много, но долго это не продлится. Я мог жалеть малыша, оставшегося наедине со своими страхами, но мальчик-солдат просто предположил, что он с ними справится.
Он оказался удачливым охотником. Я ощутил, как он позаимствовал мой навык и опыт обращения с пращой. Чувствовалось это странно, как будто он пустил мне кровь, чтобы напиться ее. В то же время он не мог воспользоваться нашей связью, не открывшись при этом мне. Я мельком увидел его замысел: он останется здесь, в доме Лисаны, и будет есть сколько сможет все четыре дня, а затем отправится быстроходом на ярмарку. Он рассчитывал набрать за это время достаточный вес, чтобы произвести впечатление на собравшихся там людей. Было там и что-то еще, что-то, что он охранял гораздо тщательнее. Я не разглядел этого, но понял, что он предвкушает это с волнением, но и со странным сожалением тоже.
Он шел по лесу, разнившемуся с тем, что раскинулся по ту сторону гор, настолько же, насколько тот отличался от моей родной степи. Это стало для меня откровением. Я считал, что все леса похожи. Было так странно увидеть, что они отличаются друг от друга так же, как города. По эту сторону гор преобладали хвойные деревья — по большей части кедры и ели. Их иглы устилали землю, и с каждым вдохом я чувствовал их смолистый запах. Я проходил мимо муравейников вышиной мне по пояс, с первого взгляда они казались всего лишь грудами ржаво-коричневых иголок. Здесь росли папоротники и грибы, потрясающе разнообразные. Он, опираясь на воспоминания Лисаны, узнал в каких-то из них питательные для магии, собрал их и съел. Мое нежелание полагаться на заимствованные таким образом знания ничуть его не волновало. Когда он проглотил последний кусочек, тихое гудение магии в моей крови зазвучало громче. Дальше он шел, довольно улыбаясь. Его явно обрадовало, что он способен сам о себе позаботиться.
Первый замеченный им заяц сбежал, потому что он не додумался заранее запасти камней на снаряды. Он нашел ручей и снова залез в мои воспоминания, чтобы набрать камней подходящего размера и веса. Меня это возмутило. У него были собственные секреты, которые он от меня оберегал. Почему я должен делиться с ним умениями, над совершенствованием которых я так усердно трудился? Я закрыл от него свое сознание.
Он ненадолго задержался у ручья, чтобы напиться и сделать несколько пробных бросков из пращи. Поначалу у него получалось не слишком хорошо. Он выбрал мишенью ствол дерева. Первый камень ушел далеко в сторону, второй едва задел кору, а третий и вовсе не вылетел из пращи, а упал у его ног. Я чувствовал его разочарование и терзающий его голод. Он нуждался в моих знаниях.
Я уступил, рассудив, что, если он не поест, страдать будет мое тело. Когда он снова потянулся к моим воспоминаниям, я сам предложил ему то, что ему требовалось знать, — не только как встать и когда выпустить камень, но и само «чувство» пращи. Следующие два снаряда ударили в ствол с громким, приятным моему слуху стуком. Он ухмыльнулся, пополнил запас камней и двинулся дальше с неожиданно хищнической повадкой.
Следующего зайца он убил с одного броска и с удовлетворением подобрал с земли обмякшую тушку. Зверек оказался крупным и разжиревшим к зиме. Довольный, он направился обратно к дому. Сегодня у них на ужин будет свежее мясо. Одним зайцем ему не насытиться, он, казалось, мог бы съесть еще четырех таких же. Но он достаточно приглушит голод, чтобы уснуть. Завтра он пошлет за едой еще и мальчика. Завтра, пообещал он своему бурчащему желудку, будет день изобилия. А на сегодня придется удовольствоваться одним жирным зайцем. Он ускорил шаг в сгущающемся сумраке.
Он учуял запах дыма еще из-за деревьев, а вскоре увидел в окне мерцающий свет. Зима с ее короткими днями и долгими ночами надвигалась все ближе. С внезапным уколом страха он вспомнил, как плохо готов к холодам, но тут же стиснул зубы. У него есть еще четыре дня. Четыре дня, чтобы подкормиться и найти товары на обмен. Ему нужна зимняя одежда и возможность постоянно получать еду от преданного клана. Но ничего из этого он не добьется, если покажется на ярмарке как костлявый попрошайка.
— Могущество легче дается тому, кто выглядит могущественным, — произнес он вслух.
Я ужаснулся. Еще одно наставление моего отца. Неужели вся его суровая мудрость, которую он передавал мне в надежде сделать из меня хорошего офицера, будет обращена против Гернии и моего короля? Предателем, горько подумал я. Отступником.