Его тело. Мое тело? Нет, сейчас это тело определенно принадлежало ему и действовало по его указке. Я хотел было воспользоваться случаем и ускользнуть в странствие по снам, но не мог придумать, куда мне направиться и зачем. Я боялся, что, если ему станет известно о моих вылазках, он найдет способ удерживать меня надежнее. Поэтому я с сожалением решил, что не стану тратить свои возможности на обычные прогулки. Я выберусь наружу, лишь когда у меня появится определенная цель и сведения, которые необходимо передать. Мне сделалось совсем одиноко, но я понимал, что такой образ действий наиболее разумен.
Где-то среди ночи он погрузился в настоящий сон, и я вместе с ним. Утром он снова встал отдохнувший и довольный собой. Он огладил ладонями живот и бедра, с радостью отметив, что кожа на них натянулась, наполнившись плотью. Вскоре проснулся Ликари и, зевая и спотыкаясь, выбрался из кровати. Мальчик-солдат смерил его оценивающим взглядом.
— Ты растешь, так что на тебе непросто будет нарастить жирок. Но сегодня мы попытаемся. Идем. Покажешь мне свою рыбную речку.
Он прошел за мальчиком туда, где лес прорезала быстрая река с крутыми тенистыми берегами. Сперва мальчик-солдат не заметил там никакой рыбы, но потом его глаза привыкли к сумраку и он разглядел огромные ее косяки. По большей части они лениво шевелили плавниками под самым подмытым берегом.
Ликари шлепнулся на живот. Извиваясь, словно ящерица, он подполз к краю обрыва и замер, позаботившись о том, чтобы не спугнуть рыбу отброшенной тенью или шумом. Затем одним ловким движением он запустил руку в воду, прямо под рыбье брюхо, и выдернул ее на берег рядом с собой. Добыча его напоминала ветерана долгого и трудного похода — шкура клочьями, из спинки выгрызен кусок каким-то хищником. Но она и на суше продолжала отчаянно биться и свалилась бы обратно в воду, если бы мальчик-солдат не взял ее за хвост и не ударил головой о ствол ближайшего дерева. Пока он подобным жестоким способом расправлялся с добычей, на берегу уже трепыхалась еще одна рыба. Ее ждала та же участь, что и ее собрата.
Так прошло утро, если не считать перерыва, когда мальчик-солдат оставил Ликари одного возиться с рыбой. Он отошел в сторону от реки набрать сучьев и хвороста. На магию он скупился и потому призвал искру, достаточно большую, чтобы разжечь сухую древесину только с третьей попытки. Когда костер разгорелся, он подбрасывал в него дров, пока тот не достиг приемлемых размеров. И вскоре над ним уже готовилась рыба.
День напролет мужчина и ребенок ловили, убивали и ели рыбу. Такая еда казалась мне однообразной, но сейчас мальчика-солдата совсем не занимал вкус. Он наслаждался тем, что поглощал, но не в том смысле, в каком я использовал его обостренные чувства. Он слишком сосредоточивался на количестве пищи, чтобы остановиться и оценить аромат и нежность свежей рыбы с легким привкусом дыма от костра.
К вечеру у них оказалось больше рыбы, чем они могли съесть. Они медленно возвращались домой, неся с собой избыток добычи. Часть они приготовили и съели ночью, остальных рыбин мальчик-солдат насадил жабрами на прочную зеленую ветку и подвесил над очагом в доме. Прежде чем отправиться спать, он послал Ликари набрать зеленых ольховых веток. Их он сложил кучей на догорающий огонь, так что ароматный дым потянулся вверх, окутывая рыбу. А затем они отправились в постель.
Так продолжалось и в следующие два дня. Живот, бедра и руки мальчика-солдата наполнялись плотью со скоростью, какую я счел бы невозможной, если бы не видел собственными глазами. Даже Ликари удалось наесть небольшое брюшко, хотя мальчишка был слишком шустрым, чтобы быстро располнеть.
На четвертое утро, проснувшись, Ликари застал мальчика-солдата снаружи перед домом, оценивающим, каким будет новый день.
— Идем, — позвал тот. — Пора нам отправляться на ярмарку.
ГЛАВА 14
ЯРМАРКА
Мальчик-солдат набрал значительную часть прежнего веса. Он не стал тем внушительным великим, каким некогда был, но его размеры заслуживали почтения. Рост, унаследованный мной от отца, играл ему на руку. Он был на голову выше большинства встреченных мною спеков. Рост в сочетании с восстановленным весом делал его с виду больше, чем на самом деле. Однако его радость отравляло сожаление, когда он расстелил на земляном полу в доме одеяло и начал складывать на него сокровища Лисаны. Сам по себе вес не позволит ему завоевать необходимое положение. Ему придется пойти на жертвы. Ликари внимательно наблюдал, как он достает из тайника каждую вещь и бережно укладывает на одеяло. Закончив, он заботливо свернул одеяло так, чтобы все сокровища остались внутри, подобрал его с пола и со вздохом поднялся на ноги.