– Вот так? – выдохнул он мне в ухо.
Мои глаза резко распахнулись. Кэрран находился в нескольких дюймах от меня, упершись руками о бортик ванны. Его глаза мерцали расплавленным золотом, но не жестким, смертельным блеском альфы, а теплым и манящим, с легким оттенком тоски.
– Не заставляй меня разбить бутылку о твою голову, – прошептала я.
– Ты этого не сделаешь, – усмехнулся он. – Ты ведь не хочешь причинять мне боль.
Мы одновременно бросились друг к другу и столкнулись, обезумев от желания, изголодавшись по вкусу. В моей голове взвыли системы оповещения и сигнализации, но я отключила их. К черту все. Я хотела его.
Он нашел мой рот. От прикосновения его языка к моему у меня закружилась голова. На вкус он был как рай. Я поцеловала его в ответ, покусывая, облизывая, тая в его объятиях. Это было так приятно… Его губы прочертили огненную линию от моего рта к уголку подбородка и скользнули по моей шее. Мое тело запело, купаясь в обволакивающем триумфе.
Его голос превратился в прерывистый шепот.
– Только если ты сама хочешь… Скажи «нет», и я остановлюсь.
– Нет, – шепнула я, украдкой посмотрев на него.
Кэрран отстранился. В его глазах была неприкрытая похоть, грубая и едва контролируемая. Он судорожно сглотнул:
– Ладно.
Это была самая эротичная вещь, которую я когда-либо видела. Я потянулась к нему и скользнула рукой по его груди, чувствуя напряженные мышцы.
Он поймал мою ладонь и нежно поцеловал пальцы. Горячее, жестко сдерживаемое желание горело в его глазах. Я высвободила пальцы, оттолкнулась от стенки ванны и поцеловала его горло прямо под челюстью. Блаженство. Абсолютно безнадежно для меня.
Он зарычал, смежив веки.
– Что ты делаешь?
– Дергаю смерть за усы, – пробормотала я, позволяя языку играть на его коже, грубой от щетины.
От него исходил потрясающий запах чистоты и мужчины. Мои руки гладили его бицепсы. Мышцы напряглись под легким давлением моих пальцев. Он очень старался оставаться спокойным, и я чуть не рассмеялась. Вот тебе – за все те разы, когда он называл меня малышкой. Месть сладка.
– Это значит «да» или «нет»? – спросил он.
Я изловчилась и слегка укусила его нижнюю губу.
– Я восприму это как «да».
Он схватил меня, я чувствовала сталь его мышц под своими ладонями, посадил на себя сверху и поцеловал, проникая в мой рот языком в горячем, искусном ритме, жадном и нетерпеливом. Я обвила руками его шею. Правой рукой он схватил меня за волосы, левую положил на мои ягодицы и прижал ближе к себе. Коленями я чувствовала его эрекцию, его твердый, горячий член.
Наконец-то…
– Впустите меня, – рявкнул за дверью Дерек.
Уходи.
Охранник что-то сказал ему. Ладонь Кэррана нашла мою грудь и погладила сосок, посылая электрический разряд по коже, угрожая расплавить меня.
– Да! – прорычал Дерек. – Я член этой чертовой команды! Спросите их!
– Кэрран, – прошептала я. – Кэрран!
Он зарычал, но не остановился. Дверь распахнулась настежь.
Я ударила его сзади по шее.
Он погрузился в воду. Помогите. Я утопила Царя Зверей.
Дерек подошел к краю ванны. Кэрран вынырнул с другой стороны. На его лице появилось недовольное выражение.
– Что случилось?
– Женщина из команды «Жнецов» принесла здоровую шкатулку. Там лежала отрезанная человеческая рука. Не Ливи, она пахнет иначе, а какой-то другой девушки. Запах примерно двухдневной давности… Должно быть, они заморозили ее.
Я закрыла глаза и позволила реальности вторгнуться в мою жизнь.
Кого-то лишился руки. Остальное тело жертвы, вероятно, уже съели. Меня охватило отвращение, которое сменилось негодующей яростью.
– Передай руку красногвардейцам. До завтра мы ничего не сможем сделать, – сказал Кэрран.
Дерек ушел.
Кэрран наблюдал за мной. Вода, словно поле битвы, разделяла нас. Его глаза еще сияли, как светящийся расплавленный мед. Нужно взять себя в руки. Для него это было состязание воли. Он сказал, что добьется меня, я заявила, что нет, и теперь он хотел выиграть любой ценой.
– Ты упустил свой шанс. Я к тебе и близко не подойду, так что можешь вырубить свои прожекторы.
Он двинулся ко мне.
– Нет, – произнесла я стальным голосом.
Он замер.
– Ты хотела меня, – сказал он.
Ложь принесла бы ему только большее удовлетворение. Кроме того, мне надо удержать его на другом конце ванны, иначе я снова на него наброшусь.
– Да.
– А что случилось потом?
– Я вспомнила, кто ты и кто я.
– И кто же? Просвети меня.
– Ты – парень, который любит играть и ненавидит проигрывать. А я – идиотка, которая постоянно об этом забывает. Отвернись, чтобы я могла вылезти, пожалуйста.