– Все будет хорошо, – произнес он.
Я прочитала его слова по губам. Я не раслышала звука его голоса. Паника заглушала все звуки.
Я уставилась на Марта. «Жнец» сжал меч обеими руками. Алое лезвие блестело, будто его уже обагрили кровью.
Я должна что-то предпринять: если Март опередит меня, мы точно умрем.
Кровь. Он выкован из крови Роланда, той самой, которая текла и по моим венам.
Я приняла решение. Я должна, и я смогу это сделать.
Прогудел гонг. Мир снова завертелся. Я бросилась в атаку.
Март занес Звезду над головой.
Никогда в жизни я не бегала с такой скоростью. Песок взвихрился под моими ногами. Острие клинка маячило передо мной. Я схватила багровое лезвие и вонзила его себе в живот.
Как больно! Моя кровь пропитала зачарованное лезвие. Март ошеломленно уставился на меня. Я схватила его за руку и вонзила лезвие еще глубже в себя.
Острие пронзило мою спину. Еще глубже. До самой рукоятки.
Он сидел внутри меня, предвестник агонии. Моя кровь испятнала металл, создавая связь с кровью Роланда. Оборотни вокруг меня влетели в ракшасов.
Я прошептала слово силы:
– Хезаад.
Мое.
Магия хлынула внутрь меня, поглотив мое тело, и сомкнулась на мече. У меня появилось такое чувство, будто через мой живот протянули кусок колючей проволоки. Я цеплялась за реальность, стараясь не потерять сознание. Реальность пошатнулась, вращаясь в красочном водовороте, и сквозь размазанные лица я увидела вскочившего Хью Д’Амбре. Он смотрел на меня так, будто увидел демона.
Кровь биологического отца вступила в реакцию с моей – и узнала ее. Алая звезда принадлежала мне. Клинок подчинится. Сейчас.
– Адд, – прошептала я.
Умри. Слово силы, которое никогда не срабатывало.
Чтобы заставить что-то умереть, нужно сначала полностью этим овладеть. Магия вырвалась из меня. Меч вонзился в тело, как живое существо, вибрирующее, стремящееся вырваться на свободу. Агония ослепительным взрывом затопила меня. Я закричала.
Алая звезда разлетелась вдребезги. Куски лезвия превратились в красный порошок и спикировали на песок «Ямы». Часть клинка, оставшаяся во мне, уже была пылью, которая смешалась с моей кровью, распространяясь по телу с головы до пят.
Кровь Роланда обжигала меня, мои внутренности как будто варились в кипящем масле.
Так много силы…
Огонь расплавил мои ноги. Я рухнула навзничь. Пламя поджаривало меня живьем, из глаз полились слезы. Я пыталась пошевелиться, но мышцы отказывались мне повиноваться. Каждая клеточка моей плоти горела.
Все это заняло секунд пять или шесть, достаточно времени, чтобы пронзить себя лезвием и произнести два слова. Хью прав: сегодня я умру. Но несокрушимый меч разбит вдребезги, и Кэрран будет жить. Как и все остальные.
Неплохо для пятисекундной работы.
Чудовищный рев потряс «Яму» до самого основания. Я как-то сумела повернуть голову…
Я увидела, что Кэрран рвется ко мне. Слон бросился ему наперерез, и лев одним ударом вспорол ему брюхо, промчавшись рядом с ним.
Не стоит торопиться, Ваше Величество, для меня все равно уже слишком поздно.
Март отшвырнул бесполезную рукоять в сторону и вцепился в меня. В его глазах вспыхнула злоба.
Кэрран вновь зарычал. Он почти добралася до «Жнеца», но вдруг Март взмыл в воздух подобно выпущенной стреле.
Когтистая рука льва поймала пустой песок. Он опоздал на полсекунды.
Когда Март взлетел, ветер дунул мне в лицо. Наверное, происходящее было похоже на загробную жизнь, но ведь я-то еще не умерла. В ином мире никто не чувствует боли, а мне было больно.
Боже мой, как же мне больно.
Мы парили над «Ямой», освещенной золотыми лучами солнца, проникающими сквозь окна на крыше.
Я увидела, что только трое ракшасов живыми выбрались с поля боя: Март, Цезарь и Ливи, зажатая в стальной хватке последнего.
Крошечные кусочки кожи оторвались от щеки Марта и зависли вокруг головы «Жнеца». Он выдохнул и внезапно раскололся на тысячу частиц. Они устремились вверх, как мириады бабочек, взлетающих, чтобы исчезнуть в сиянии.
Я увидела нового Марта. Высокого, широкоплечего, с тонкой талией и узкими бедрами. Кожа цвета янтаря натянулась поверх рельефных мускулов. Черные волосы струились до пояса. Его глаза были пронзительно-синими, как кобальт. Два острых сапфира на красивом лице, испорченном высокомерием и хищным ликованием.
Март явно не нуждался в человеческой оболочке.
Он прижал меня к себе, и я увидела на балконе Софию с сияющем топазом в руках. Мы помчались к ней и замерли на уровне ее глаз.
Цезарь не отставал от Марта и очутился рядом с нами.