Но Кэрран будет жить, и Дерек, и Андреа, и Джим… Если бы у меня был выбор, я бы ничего не изменила. Просто жаль, что мне не хватило времени.
Темнота снова сгустилась. Наверное, пора сдаваться. Я так измучилась от боли.
Но вдруг ракшасы заволновались. Они заметались туда-сюда. Март поднялся с подушек и принялся выкрикивать приказы.
Несколько ракшасов ворвались в зал. Они размахивали причудливым оружием. Мое ослабевшее сердце забилось быстрее.
Что-то происходит.
Очередные ракшасы вбежали в зал, и тогда я услышала низкий, раскатистый рев, похожий на отдаленный гром, пронизанный яростью.
Кэрран.
Нет. У меня начались галлюцинации. Он не может быть во дворце.
Двигатели гудели, значит, мы продолжали лететь.
Ужасающий львиный рык вновь потряс все вокруг, на сей раз ближе.
Ракшасы ощетинились оружием. В одну из арок влетело искалеченное тело.
Ливи кинулась ко мне и спряталась за клеткой.
Поток монстров собрался и атаковал выходы. Они принялись сражаться, но внезапно отпрянули назад, окровавленные. В зал влетел Кэрран в боевом обличье, огромный. Серый мех был запачкан кровью, он вновь взревел, и ракшасы пошатнулись только от гневного звука львиного голоса.
Он прорвался сквозь них, словно они были игрушечными солдатиками.
Отрывались конечности, ломались кости, а кровь фонтаном хлестала в воздух.
Кэрран рычал.
Он пришел за мной. Я не могла в это поверить.
Он пришел за мной. Здесь тысячи вооруженных демонов, а он каким-то образом пробрался в зачарованный дворец. Ох ты, глупый, глупый лев.
И зачем я, спрашивается, спасла его? Чтобы смотреть, как он погибает у меня на глазах?
За Кэрраном в зал ворвалась чудовищная зверюга. Косматый оборотень с гигантской пастью с ревом протаранил толпу. Он размахивал лапами, отшвыривая головы ракшасов направо и налево.
Мэхон. Медведь Атланты.
Еще один оборотень влетел в зал. Мускулистый, с испещренной коричневыми пятнами шкурой песочного цвета. Руки были человеческими, но пальцы оканчивались черными когтями. Изо рта торчали клыки. Гротескный и невообразимо ужасный облик!
Зверюга разразилась жутким хохотом гиены. У меня волосы встали дыбом на затылке.
Кэрран рванулся ко мне. Порезы и раны усеивали его туловище. Он истекал кровью, но не остановился, неудержимый в своей ярости, продолжая рычать. Его рык бил по чувствам, как раскат грома, потрясая до глубины души. Но ракшасы, конечно, превосходили оборотней численностью. Можно взять их натиском и заставить в панике убежать отсюда. Но рано или поздно туповатые твари подсчитают количество противников и сообразят, что у них довольно-таки неплохие шансы. Правда, пока Кэрран продолжал пугать их ревом и расшвыривать по сторонам, они не смогут все обдумать.
Март протиснулся между клеткой и Кэрраном, держа в руках два меча.
Ракшасы попятились, но едва ли лев что-то заметил: Царь Зверей кинулся на моего тюремщика.
Лезвия замелькали с невероятной скоростью. Альфа развернулся, не обращая внимания на боль, и мазнул по врагу когтями, разрывая одежду «Жнеца».
Хлынула кровь, заливая золотистую кожу Марта.
Но противники снова столкнулись.
Мечи со свистом рассекали воздух, когти рвали, челюсти щелкали.
Ракшас вонзил короткий клинок в бок Кэррана. Тот взвыл, упал и ударил Марта лапой, сбив его с ног.
Ракшас тут же вскочил, сжимая в руках мечи, и на полпути встретил Кэррана.
Не слишком умный поступок. Царь Зверей врезал лапой по лицу Марта.
«Жнец» пролетел почти по всему залу и быстро поднялся на ноги.
Кэрран погнался за ним.
Март крутанулся, как дервиш. Клинки превратились в смертоносный вихрь. Кэрран ворвался в воронку: порезы расползлись на его шкуре, но он вцепился в ракшаса.
Март подпрыгнул, отбросил один меч и воспарил в воздухе.
Кэрран напрягся. Чудовищные мускулы напоминали стальные пружины. Он метнулся за врагом. Когти цапнули Марта, зацепившись за его ногу. Ракшас попытался отбиться, но альфа повис на нем, вырывая куски из плоти «Жнеца», пока карабкался вверх по его телу.
Перекошенный львиный рот раскрылся, и оборотень укусил Марта за бок. Оба упали как камни, ударившись о плитки пола неподалеку от меня. Ракшас высвободился из хватки Кэррана, скользкий от собственной крови. Его взгляд был прикован к «Волчьему алмазу», стоящему на пьедестале. Он побежал к нему. Окровавленные пальцы вцепились в драгоценность.
А потом Март попятился и врезался в мою клетку.