Я протиснулась сквозь прутья и вонзила нож Ливи в основание его горла, между левым плечом и шеей. Лужа моей крови задрожала, послушная моей воле, и впилась в спину ракшаса сотней шипов. «Волчий алмаз» вылетел из его ладони. Я сомкнула руки на шее Марта, пытаясь задушить его, но у меня не было сил.
Кэрран подхватил с пола камень, положил огромную левую лапу на плечо ракшаса и с размаху врезал «Волчьим алмазом» по янтарной физиономии.
Ракшас заорал.
Кэрран бил его, снова и снова вколачивая камень в противника. Кровь фонтанами разбрызгивалась по залу. Удары превратили идеальные черты лица Марта в багровое месиво. Меч выпал из его пальцев.
Кэрран вмазал ему в последний раз, оторвал его от клетки, сломав мои кровавые шипы, которые рассеялись черной пылью.
А затем альфа свернул Марту шею, сломав тому позвоночник, и с оглушительным ревом потряс безжизненным телом перед толпой ракшасов.
Они бежали. Хлынули прочь, в спешке сметая друг друга, стремясь убраться подальше.
Кэрран разогнул прутья клетки.
– Ты – суицидальный урод, – прохрипела я. – Что ты здесь делаешь?
– Возвращаю долг, – прорычал он.
Он вытащил меня наружу и увидел рану в моем животе. Морда химеры дернулась. Он прижал меня к своей груди.
– Останься со мной.
– Куда же я… уйду, Ваше Величество? – У меня кружилась голова.
Раздался треск. Я сумела оглянуться. Какой-то новый жуткий оборотень вытаскивал оцепеневшую Ливи из ее укрытия за клеткой.
– Все в порядке, – приговаривал монстр. – Тетушка Би с тобой.
В противоположном конце зала кто-то боролся с потоком бегущих ракшасов. Сверкнул меч, и я узнала Хью Д’Амбре с Ником, следующим за ним по пятам.
Он заметил нас и что-то закричал.
– Что он тут делает? – рявкнул Кэрран.
– Он военачальник Роланда. Он здесь из-за меня.
А точнее, из-за женщины, сломавшей клинок его господина.
– Не повезло. Ты моя. – Кэрран повернулся и побежал, унося меня прочь.
Хью заорал, но удирающие ракшасы увлекли его за собой.
Я лежала в объятиях Кэррана, пока он мчался к другому выходу.
К нам присоединились остальные оборотни. Я уже плохо их различала. Просто покоилась у Кэррана на руках (его лапы трансформировались), почти ослепшая. Каждый толчок вызывал все большую боль в позвоночнике. Мягкая тьма поглощала и окутывала меня.
– Останься со мной, детка.
– Останусь.
Во сне ли я или в кошмаре наяву, я уже ничего не могла понять. Однако я оставалась с Кэрраном всю дорогу. Я чувствовала его руки, и когда дворец накренился, и позже, когда оборотни начали выпрыгивать наружу, пикируя на зеленый холм. Я оставалась с ним на протяжении всей безумной гонки по джунглям.
Последнее, что я помнила, были каменные развалины и лицо дока.
Мне приснился Кэрран.
– Вылечи ее! – рычал он.
Дулитл отвечал, что он не Господь Бог и может сделать только то, что в его силах.
Мне снилась Джули, плачущая у моей кровати, Джим, сидящий рядом, Андреа, рассказывающая мне какую-то запутанную историю… Звуки смешивались в моей голове до тех пор, пока я наконец не смогла больше этого выносить.
– Почему бы вам не помолчать? Пожалуйста.
Я моргнула и увидела лицо Кэррана.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – улыбнулась я.
Это и впрямь он. Живой.
– Я просила их заткнуться. Всех тех, кто в моей голове.
– У нас есть лекарства. Тебе скоро станет легче.
– Вероятно, я не могу себе этого позволить.
Он погладил меня по щеке.
– Ты пришел за мной, – прошептала я.
– Как всегда, – ответил он.
– Идиот. Пытаешься выбросить свою жизнь на ветер?
– Просто остаюсь начеку. Забота о твоей безопасности держит меня в форме.
Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Я потянулась к нему, и он крепко обнял меня, не отпуская долгое время. Я закрыла глаза, улыбаясь простому удовольствию от прикосновения его кожи. Но потом мои руки отяжелели.
Он осторожно положил меня обратно на подушку и ушел.
Я свернулась калачиком под одеялом. Мне так тепло и безопасно. И, совершенно счастливая, я снова заснула.
Пытка началась утром, когда док поднес три пальца к моему лицу.
– Сколько пальцев?
– Одиннадцать.
– Слава богу, – сказал он. – Я уже начал беспокоиться.
– А где же Его Нервозность?
– Уехал вчера вечером.
Я боролась с клубком эмоций: сожалением, что не увижу его, облегчением, что он убрался восвояси, счастьем, что он достаточно здоров, чтобы уехать. Я и правда безнадежна.
Дулитл вздохнул:
– Мне нужно говорить тебе то, что принято в таких ситуациях? Где ты, как самочувствие, как ты попала сюда?
Я посмотрела на него: