Джим уставился на меня, и в глубине его глаз я увидела удивление.
Я пристально посмотрела на него:
– Не звони, не приходи. Если что-то нужно, свяжись через официальные каналы. И в следующий раз, когда ты встретишь меня, следи за манерами, потому что я отделаю тебя, как только ты переступишь черту. Теперь верни мне Погибель, поскольку я действительно ухожу отсюда, и я брошу вызов любому из твоих идиотов, которые попытаются меня остановить.
Я направилась к выходу.
Джим встал.
– От имени Стаи я приношу извинения…
– Нет. Стая здесь ни при чем. Это сделал ты. – Я потянулась к дверной ручке. – Я так зла на тебя, что даже не могу говорить.
– Кейт… Подожди.
Джим бросился ко мне и открыл дверь. Я видела трех оборотней, которые сидели прямо на полу коридора. Миниатюрная женщина с короткими темными волосами, парень из латиноамериканцев и самый старший из них – тот самый здоровяк-бодибилдер, который остановил меня на месте первого убийства. Короткая серая линия пересекала шею женщины, отмечая участок, где вирус Lyc-V был уничтожен после контакта с серебром. Привет, Бренна.
Наверно, им пришлось перерезать ей горло, чтобы вытащить иглу. Рана, конечно, уже затянулась, но организму оборотня понадобится пара дней, чтобы исчез серый цвет кожи, свидетельствующий о вирусе. У перевертышей – проблемы с чеканными металлами, именно поэтому их украшения были стальными или платиновыми, но, когда речь заходила о токсичном эффекте на Lyc-V, серебро на милю обгоняло золото и медь.
Оборотни посмотрели на Джима.
Он стиснул челюсти. Плечи под черной футболкой напряглись. Он был придавлен только им одним видимой стеной.
– Виноват.
– Виноват?
Вот и все, что он хотел сказать? И больше ничего?
На секунду он задумался и кивнул:
– Виноват. Я в долгу перед тобой.
– Твоя попытка смягчить ущерб отмечена должным образом. – Я покачала головой и вышла.
– Кейт, прости. Я облажался. Но все вышло из-под контроля.
Наконец-то в его голосе прозвучало раскаяние. Часть меня хотела ударить его по башке и проваливать отсюда. Я обдумала ситуацию: он извинился передо мной на глазах своей команды. Другого я от него не дождусь. Он не встанет на колени, моля о прощении. Да и речь не о нас с Джимом. А о парне.
Наверно, он прочитал мои мысли.
– Я отведу тебя к нему.
Это помогло мне решиться. Когда мы проходили мимо оборотней, он на миг остановился и сказал:
– Она в деле.
Я последовала за ним по мрачному коридору к шаткому лестничному пролету. В воздухе пахло затхлостью. Ступени приняли наш вес с пронзительными протестующими скрипами.
Мы находились не в одном из обычных офисов Стаи, по крайней мере, я его не узнала. Трудно забыть место, обклеенное обоями с пандами.
С каждым шагом лицо Джима становилось все мрачнее.
Я продолжала злиться.
– Кстати, у какого зверя – рыжий мех?
– Динго.
Понятно. К счастью, тот оборотень не украл моего ребенка (шутка).
Лестница заканчивалась тяжелой дверью. Джим застыл. Его взгляд сверлил дверь с ненавистью, предназначенной лютым врагам.
– Они сломали его, – внезапно произнес мой спутник, едва сдерживая рычание, просачивающееся со словами. – Они сломали мальчика. Даже если он выживет, он никогда не будет прежним.
Комната оказалась почти пустой. Свет маленьких напольных ламп падал на прямоугольную стеклянную емкость, заполненную болотно-зеленой жидкостью. Она была несколько футов в высоту, и сначала ее можно было перепутать с аквариумом.
Я уже видела его раньше, резервуар оборотней. Устройство для регенерации, изобретение доктора Дулитла – самопровозглашенного врача как для членов Стаи, так и для одичавших перевертышей.
Обнаженное тело было погружено в зеленый раствор, тонкие капилляры трубок для внутривенных вливаний соединяли его с оборудованием жизнеобеспечения.
За все свои двадцать пять лет я ни разу не видела оборотня в таком жалком виде.
Я опустилась на колени. В горле встал ком.
Дерек лежал, обвитый проводами. Багровая полоса отметила плоть волчонка на том участке, где поврежденная мышца отказалась заживать. Правая нога оказалась раздроблена ниже колена, голень превратилась в пурпурное месиво, окольцованное темно-серыми волокнами. Крупное фиолетовое пятно виднелось на левой ноге, прямо над бедренной костью, самой толстой в теле, которая была сломана ровно посередине, словно обычная зубочистка.
Два перелома обезобразили правую руку Дерека, выше локтя и на запястье. Такие же имелись и на левой. Нечеловеческая точность ума, осознающего необходимость сломать обе конечности в одних и тех местах, заставила меня стиснуть зубы.