– Всего раз! Я сделал это только один раз!
– Мне было достаточно. Суть в том, что мы не пытаемся поддерживать хорошие отношения. Мы…
Он выдернул руки из-под моих коленей, притянул меня к себе и поцеловал. Его язык коснулся моих губ. Жар охватил мое тело. Его пальцы запутались в моих волосах. Внезапно мне захотелось узнать, какой он на вкус. Он целовал меня раньше, прямо перед тем, как мы сразились со сталкером из Ред-пойнта. Я уже несколько месяцев вспоминаю тот поцелуй.
Он не мог быть настолько хорошим, как твердила моя память. Я должна поцеловать его и изгнать то призрачное воспоминание, чтобы больше никогда об этом не думать.
Я открыла рот и впустила его.
О. Мой. Бог. Вселенная взорвалась. На вкус он был таким же упоительным, как дикое вино.
Я утонула в нем, опьяненная вкусом и запахом, соблазненная ощущением его твердого тела, обхватывающего мое. Голова кружилась.
Поцелуй меня еще. Поцелуй меня снова. Поцелуй меня, Кэрран.
Что опять со мной не так?
– Нет! – Я уперлась в каменную стену его груди.
Он держал меня бесконечно долгое мгновение и наконец отпустил с глухим голодным рычанием. Я спрыгнула с него и отступила, пошатываясь.
– Ты совсем свихнулся?
– В чем дело? Забыла, что «этого не случится, даже если ты будешь последним мужчиной на Земле»?
– Убирайся!
Он растянулся на ковре с самодовольной улыбкой, нежась, как ленивый кот:
– Ну и как тебе?
– Плоско, – соврала я. – Ни одной искорки. Ничего такого. Будто брата в лоб чмокнула.
Моя голова до сих пор кружилась. Я хотела дотронуться до Кэррана, провести ладонями по его футболке, скользить пальцами по его твердым рукам… Я хотела почувствовать его губы на моих.
Нет! Никаких прикосновений! Никаких поцелуев! Нет, просто нет.
– Правда? Поэтому ты обнимала меня за шею?
Сучий сын.
– У меня было временное помешательство.
Я указала на дверь.
– Уверена, что не хочешь, чтобы я остался? Я сварю тебе кофе, спрошу, как прошел день…
– Вон. Сейчас же.
Он преувеличенно громко вздохнул и вскочил на ноги без помощи рук.
Показушник.
Он протянул мне мой кинжал, рукоятью вперед.
– Хочешь его обратно?
Он вынудил меня бросить кинжал! А ведь я никогда не расставалась с оружием, если только заранее этого не предусматривала.
Я выхватила кинжал из его руки и проводила Царя до порога, держа клинок между нами.
Кэрран открыл дверь и обернулся:
– Семьдесят два часа, Кейт, вот и все, что есть у Джима. Он знает, что я его ищу. Теперь ты тоже в курсе.
– Поняла, – рявкнула я.
– Уверена, что не хочешь поцеловать меня на прощание, детка?
– Как насчет прощального удара в горло?
Я захлопнула дверь, прислонилась к ней и соскользнула на пол, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Царь Зверей. Лев Атланты. Сэр, Делай, Как Я Велел, Или Проваливай. Досаждающий, доводящий до бешенства, опасный ублюдок, который жутко напугал меня, после чего все тормоза в моем мозгу отключились.
Он поцеловал меня. Нет, он признался, что вломился в мою квартиру, чтобы посмотреть, как я сплю, прижал меня к полу, а затем поцеловал. Я должна была сломать ему нос. Но я поцеловала его в ответ. И мне хотелось большего.
Я пыталась посмотреть на это в перспективе. Я сказала ему, что никогда не буду с ним спать. Он ответил, что буду. Он играл и пытался меня победить. Кто-то однажды рассказал мне, что, если выстроить бывших любовниц Кэррана в ряд, можно запросто организовать парадное шествие.
Он присматривал меня для очередной зарубки на кровати. Если бы я сдалась, то смешалась бы с вереницей его подруг: Кейт Дэниелс, следователь ордена, с которой его Пушистое Величество развлекался, пока она не наскучила ему и он не перешел к гораздо более приятным вещам, попутно полностью искромсав ее репутацию. Открытые отношения с Кэрраном означали профессиональное самоубийство. Агенты ордена по определению беспристрастны. Никто не будет иметь со мной дело, если я буду делить кровать с вожаком оборотней. И самое важное – когда Кэрран потеряет интерес к моей персоне, он заберет мое сердце, расплющит его молотком в кровавую кашу, вручит мне останки и уйдет – совершенно спокойный.
Я понимала это, однако все было без толку. Он притягивал меня, как чертов магнит. Я хотела его больше, чем когда-либо в своей жизни хотела чего-нибудь.
В течение нескольких мгновений он заставил меня чувствовать себя в безопасности, ощущать себя желанной, нужной, но это была иллюзия. Я должна взять себя в руки.