Я окончательно разозлилась. Он думал, что имеет на меня права. Его Величество давно следовало грубо разбудить.
Я зарычала и пошла одеваться.
К семи часам я добралась до штаб-квартиры ордена в Атланте.
Это было непримечательное здание из грубого кирпича, однако защищенное так сильно, что во время магического прилива целая дивизия оборонщиков не смогла бы взять его штурмом. В городе имелся еще один объект недвижимости, принадлежащий рыцарям, конечно же современный и комфортный, но мое положение не было настолько высоким, чтобы знать его местонахождение.
Я поднялась на второй этаж и очутилась в коридоре. Длинный и серый, он казался туннелем, в конце которого вырисовывалась черная дверь. В ее центре был эмалевый щит в форме коршуна, а в самом центре сиял стальной геральдический лев. Каждому члену ордена становилось ясно, что перед ним – кабинет рыцаря-заступника, главы местного отделения и моего непосредственного босса.
«Доброе утро, дорогая», – в моей голове раздался голос Максин.
– Доброе утро, Максин, – произнесла я.
Технически я могла бы просто это подумать, если бы хорошенько сконцентрировалась, чтобы Максин уловила мою мысль, но мне было удобнее отвечать вслух. В пылу схватки я могла ментально схватить разум нежити и раздавить его, как блоху, но в мирных условиях являлась в телепатии абсолютным нулем.
Я остановилась перед дверью своего кабинета, открыла ее и проскользнула внутрь, ожидая увидеть стопку бумаг высотой в два фута. Но мой стол был чистым. Нетронутым. Никаких документов.
– Максин? Что случилось с моими файлами?
«Рыцарь-заступник решил сделать твой график более свободным».
– Это хорошо или плохо?
«Орден ценит тебя. Особенно когда речь идет о твоих заданиях в ночное время».
Ясно. Тед дал мне неофициальное разрешение на участие в Играх. Никакого расследования не будет. Наверняка он уже разузнал о турнире всю подноготную и теперь думал, что сделать дальше.
Значит, я подарила ему прекрасную возможность быть в гуще событий опосредованно. Он бросал меня в Игры, как палку в колесо. Я в свою очередь становилась расходным материалом. Любые проблемы государственного масштаба, возникшие при расследовании, списывались бы на неопытного агента мисс Кейт Дэниелс – весьма бестолковую особу. Я – не рыцарь и не обучена должным образом.
Орден бы отрицал любую правдивую информацию обо мне и о моей деятельности, описал меня как совершенно некомпетентного человека и выгнал бы вон.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Андреа.
– Звонил Рафаэль. Думаю, только что прошел приказ по цепочке командования. Любой член Стаи, который нападет на тебя, будет иметь долгую неприятную встречу с Кэрраном.
Я помахала подруге:
– Класс! Понятия не имела, что я – хрупкий цветочек, нуждающийся в защите Его Величества.
– На тебя напали?
– Ага. Но я была хорошей и никого не убила.
Андреа села в кресло по другую сторону моего стола:
– Что происходит?
Я встала и активировала защиту. Тусклые оранжевые символы загорелись на полу, сплетаясь в витые узоры.
Спустя секунду в воздухе возникла оранжевая стена, запечатывающая дверь. Это заклинание использовал мой опекун, чтобы защитить кабинет. Люди рассказывали секреты рыцарям-прорицателям, будто на встрече с духовником или психологом.
Защита была звукоизоляционной, невидимой и магической. Даже телепатия Максин не могла проникнуть сквозь нее. Мне потребовался месяц кропотливого поиска символов на полу, чтобы делать так, как Грег.
Я отперла верхний ящик стола, достала документы и положила на стол.
– Поклянись.
Андреа подняла руку:
– Я не буду разглашать информацию, которую узнаю здесь и сейчас, кроме тех случаев, когда это разрешено лицом, передавшим мне данные сведения. Я не буду использовать информацию для личной выгоды даже под принуждением, арестом, ради спасения собственной жизни или жизней других людей. Клянусь своей честью рыцаря ордена.
Это была адская клятва. Из-за нарушения ее из Академии вылетело больше студентов, чем из-за провала экзамена или проверочного теста на силу воли. Когда человека избивают, топят, хлещут, а затем клеймят утюгом, он сделает все что угодно.
У меня на спине остался узкий белый шрам, напоминание о том, куда поцеловало меня раскаленное железо. Я знала, что у Андреа – идентичный рубец. Мы никогда не забудем, какую информацию мы должны хранить: клятва, данная нами в Академии, будет сопровождать нас до конца наших дней, хотим мы этого или нет.