Я моргнула пару раз и протянула Джиму руку:
– Ущипни меня.
Когти царапнули мою плоть.
Ой.
Я посмотрела на пару красных точек на предплечье и, облизнув их, ощутила острый укус магии в язык. Ага. Правда. Я только что видела, как улетел золотой дворец.
Джунгли расступились, и я увидела огромную поляну, которая отмечала то место, где «отдыхал» дворец. Она не пустовала: там было множество полуразрушенных зданий из песчаника с двускатными крышами. Они выделялись на фоне буйной зелени, а еще я заметила руины ворот, обвитые лианами, а за ними – высокий каменный шпиль.
– Дом, милый дом? – пробормотала я.
– Мы должны зайти в гости. Я голоден.
Я чуть вниз не упала. Джим не мог говорить в таком обличье. Ну, раньше не мог. Грозные челюсти перемалывали слова в клочья, но я понимала их смысл.
– Джунгли пошли тебе на пользу, – сказала я.
– Место что надо.
– Если мы пойдем туда, то нет никаких гарантий, что выберемся.
Джим пожал плечами:
– Пока ты в деле, я тоже.
Я огляделась.
Мускулистая рука с силой обхватила меня за талию. Джим оттолкнулся от крыши, и внезапно мы оказались в воздухе, летя высоко над землей. Мое сердце пыталось выпрыгнуть из горла. Мы пробили купол из крон деревьев и приземлились на толстую ветку. Я вспомнила, что надо дышать.
– Предупреждай в следующий раз.
Джим издал хриплый звук, подозрительно напоминающий смех.
– Добро пожаловать в джунгли.
Мы оказались в самой настоящей чаще. Стройные стволы с глянцевой овальной листвой перемежались с высокими тиковыми деревьями и пышными растениями. Тут и там виднелись фикусы и неизвестные мне кустарники с розовыми и фиолетовыми цветками, похожими на орхидеи. Темную кору изогнутых акаций усыпал слой желтой пыльцы мимозы.
На деревьях с искривленными стволами висели гроздья оранжево-красных бутонов, таких ярких, что казалось, будто ветви охвачены пламенем. Виноградные лозы оплетали это великолепие, наполняя воздух ароматом, отдаленно напоминающим жасмин.
Я старалась двигаться как можно тише, но Джим уже дважды показал мне зубы. Он проскользнул сквозь листву на мягких лапах: тихий и смертоносный, как призрак.
Мы забрались на вершину пологого холма, чтобы обозреть окрестности.
Внизу раскинулись руины древнего города. Между полуразвалившимися строениями виднелись гранитные валуны. Здания и квадратные павильоны смахивали на островки, выступающие из моря зеленой травы. Заросшая улица, вымощенная гладкими четырехугольными плитами, проходила по диагонали слева от нас и заканчивалась рыночной площадью.
В дальнем конце поляны внешние стены башни пронзали небо: высокое квадратное основание, на котором располагались все меньшие по размеры ярусы такой же формы. Конструкция смахивала на дравидский храм. Хотя кто его знает? Я не эксперт по Индии.
Я посмотрела на Джима. Он живо вскочил на крышу ближайшего сооружения и начал изучать старый город. Я же спряталась в зарослях и замерла в ожидании.
Птицы вокруг меня пели дюжину мелодий. Я наблюдала за джунглями. Никаких признаков млекопитающих. Никаких рептилий, скользящих по веткам деревьев, никаких отпечатков лап или царапин на стволах. Казалось бы, здесь должны быть обезьяны, лисы и, возможно, волки. Но – нет.
Только птицы продолжали выводить свои трели.
Джим вернулся ко мне.
– В одном здании можно жить. И я видел «Жнецов»: как минимум троих.
– Охотники?
– Наверное. Много звериных запахов – и еще кровь.
Значит, я ошиблась насчет животных.
А в действиях «Жнецов» есть смысл – летать в волшебном дворце здорово, но ведь все равно надо добывать себе пищу.
На их месте я бы оставляла здесь охотничьи группы и время от времени навещала их, чтобы забрать мясо.
– И человеческая кровь тоже, – добавил Джим.
А вот это никогда не означало ничего хорошего.
Мы направились в руины, Джим по крышам и по земле, прижимаясь к древним стенам. Незнакомые цветы, оранжевые, лимонно-желтые и алые, цвели среди останков зданий. Пьянящие ароматы плыли в воздухе, придавая пикантность ветерку. Я чувствовала запах сандалового дерева, ванили, корицы, жасмина и чего-то цитрусового… Может, кое-кто из «Жнецов» изготавливал духи?
Мы добрались до широкой площади, отмеченной статуей каменной колесницы. Четыре крылатых слона, запряженные в нее, были вырезаны с точностью до деталей: от клыков до кисточек на попонах. Каждый достигал размера сенбернара. Колесница, стоящая на богато украшенных колесах, которые, казалось, действительно могут вращаться, идеально бы подошла летающему дворцу.
В ней сидел и каменный истукан – примерно такого же размера, что и слоны. Многочисленные руки, словно перья павлиньего хвоста, распускались от плеч существа с несколькими головами. Я не могла видеть другую сторону, но, если статуя была симметричной, их могло оказаться по крайней мере десять.