Сколько я себя знаю, я понимала, что должна убить его и что если когда-то он услышит о моем существовании, то пойдет на все и пожертвует всем, что у него есть, чтобы уничтожить меня. Его власть невероятна. Легенды ходили на протяжении веков, и у каждой древней цивилизации имелись записи о его правлении. Охотиться на него – сродни охоте на божество. Мне нужно накопить побольше опыта и набраться сил, прежде чем я смогу хотя бы задуматься о возможности будущего противостояния. Пока мои способности не позволяют мне даже выслеживать его. Поэтому приходилось прятаться, осознавая, что меня могут раскрыть в любую минуту.
Моя паранойя зашла так далеко, что удивительно, как я не начала искать агентов Роланда у себя под кроватью.
Любая таинственная угроза, неизвестная опасность или простое упоминание о магически могущественном существе – все автоматически наводило меня на мысли о Роланде. Да, Султан Смерти – это прозвище идеально подходит ему: ведь он принес нежить в мир. Но прозвище может относиться и к кому-то другому. То, что на нем зациклилась я, не означало, что и остальной мир – тоже.
– Что снова возвращает нас к «Волчьему алмазу». У меня такое чувство, что они планируют использовать его в качестве оружия. Послушай, он же сказал: «У нас будет камень», как любой из оборонщиков мог бы сказать: «У нас будет поддержка с воздуха».
Джим выругался.
Я провела его внутрь, в первую комнату. Каменный стол занимал почти все свободное пространство. На нем лежали останки жертвы Саймана. Клочья плоти с крошевом костей возвышались, как мясные отрубы в лавке. Рядом стояли черные сапоги. Я подошла к огромному морозильнику из нержавеющей стали, расположенному у стола.
Он не работал – в руинах не нашлось ни единой электрической розетки, – но был заполнен сырым мясом. Стейки, котлеты, ребрышки, свиные отбивные, ломти вяленой оленины… одни были завернуты в пластик, другие – в пергаментную бумагу, а третьи – просто лежали стопками. С некоторых еще стекала кровь.
Я отвернулась и указала налево, там, в углу, лежали длинные куски мяса с кожей цвета кофе со сливками.
Джим вдохнул и отпрянул:
– Человек?
– Да.
Он зарычал и сплюнул. У меня была почти такая же реакция, когда я только поняла, что это такое.
Ублюдки поймали какого-то человека, убили его, порезали и сунули в морозилку, чтобы съесть. Мы никогда не узнаем его имени. Или пол, если уж на то пошло.
Кто-то не вернулся домой, и никто никогда не узнает почему. Меня затошнило.
Джим взглянул на стол, где лежали останки «Жнеца».
– Каннибалы.
– Равные возможности хищников: любая плоть – мясо. Они не проводят различий между ними. Здесь есть еще.
Джим пошел за мной во вторую комнату. Пыльная и пустая, она могла предложить несколько соломенных ковриков, сваленных как попало. На стене висело панно с тремя сценами. Оно было прикреплено скотчем, а нарисовано на листе простой коричневой бумаги. Первая картина с броскими красными, зелеными и золотыми красками изображала адскую кузницу. Водопад расплавленного металла стекал в широкий бассейн. Наковальни стояли слева и справа, молнии и скрученные металлические инструменты болтались на крюках на потолке, черный дым поднимался, затеняя края панно и скручиваясь, образовывал рамку вокруг кузницы.
Демон поднял гигантский молот, критически разглядывая наполовину выкованный меч в своей руке. Темная борода скрывала его лицо, глаза светились алым.
На соседней панели была изображена комната, усыпанная подушками. Красивый мужчина лежал в ее центре, одетый в прозрачные одежды и окруженный обнаженными женщинами с гирляндами цветов. На полу стояли вазы с фруктами. Изящный мужчина оказался тем самым кузнецом: темная борода выдала его. Он довольно-таки хорошо привел себя в порядок.
Третья часть панно была не закончена. Поверх слабого карандашного наброска успели только нанести бледно-золотистый тон.
Изысканный мужчина из средней части картины стал богом: у него было три дополнительных головы и шесть рук. Одно лицо смотрело прямо на меня, два других он повернул в профиль, а контур сзади намекало на четвертое – отвернувшееся от меня. Север, восток, юг и запад.
Два огромных крыла торчали из его плеч, а между ними переливался иллюзорный город: множество изящных башен и куполов, защищенных стеной. Стиль росписи не указывал ни на какую конкретную мифологию, скорее изображение походило на комиксы. Позы стилизованы, мускулатура мужчины сильно преувеличена, а каждая из женщин на панно – а куда же без них? – была оснащена крошечной попкой, длинными ногами и идеально круглой грудью, смахивающей на вымя.