– Ты что-то сказал? – Я выгнула бровь, посмотрев на него.
Беспечность – лучший камуфляж. И зубр, и мечник выглядели готовыми к атаке: оба напряглись и набычились.
Они казались чересчур самоуверенными, наверное, мысленно уже расправились с нами.
Кэрран посмотрел на зубра и мечника. Похоже, они ждали, когда ламия отвлечет от них внимание. Она сидела, окутанная магией, хватаясь за нее двумя руками, будто держала ее на привязи.
– Я сказал, что знаю, почему ты боишься драться со мной.
– И почему?
Если он наклонится еще раз, мне придется принять экстренные меры. Может, мне пнуть песок в его сторону или сделать что-то в этом роде? Сложно выглядеть горячим парнем, вычищая песчинки из глаз.
– Ты меня хочешь.
Боже.
– Ты не способна устоять перед моим неуловимым обаянием и боишься, что выставишь себя на посмешище.
– Эй, не разговаривай со мной так!
Прогудел гонг.
Воспоминания врезались в меня: жара, солнце, страх.
Магия ламии хлестнула, как атакующая кобра. Я подпрыгнула и потому умудрилась не свалиться в яму, образовавшуюся под моими ногами.
Секира не сводил с меня глаз. Он бросился вперед и нанес удар, прямо как по учебнику, по диагонали: справа налево и вниз. Я отпрянула. Клинок просвистел рядом со мной, я схватила противника за ремень и долбанула его своим лбом. Понял?
Вот так. Небрежно.
Кровь залила мое лицо. Глаза Секиры закатились, и он рухнул на песок.
Ой. Я поторопилась.
Я обернулась и заметила приближение зубра. Ему потребовалось время, чтобы разогнаться, но теперь, когда он бежал, огромный, тяжелый, выдыхающий воздух из уродливых ноздрей, казалось, что его уже не остановить.
Кэрран наблюдал за ним со скучающим видом. В последний момент он отошел в сторону и выставил ногу. Оборотень споткнулся, и Царь Зверей помог ему, не особо мягко толкнув его в шею.
Зубр упал на песок, словно опрокинувшийся небоскреб. Он вздрогнул и затих, шея повернулась под неестественным углом.
Должно быть, он сломал ее при падении. Его грудь вздымалась. По крайней мере, он не умер.
Кэрран недоуменно уставился на него.
Дали резко выкрикнула команду на непонятном языке и подбросила в воздух лист рисовой бумаги. Мы выжидающе смотрели на ламию. Ничего. Она опять замахала руками, собирая магию для чего-то скверного.
Вероятно, заклинание Дали оказалось полной чепухой.
Над головой ламии сверкнула яркая пурпурная искра. Она превратилась в пылающую красную пасть с демоническими игольчатыми зубами. Челюсти впились в женщину-змею – в шею, локти, талию – и исчезли. Раздался громкий хруст, и ламия изогнулась: голова откинулась назад, хрустнули шейные позвонки, вывернулись локти.
Она резко наклонилась в сторону, как цветок со сломанным стеблем.
Я уставилась на нее.
– Получилось.
Толпа пришла в неистовство.
Джим ждал нас у «Золотых ворот» и скалил зубы.
– Что случилось с победой еле-еле?
– Ты сказал – небрежно! Я даже не воспользовалась саблей, а ударила головой, как идиотка.
– На тебя напал мечник, а ты обезоружила и вырубила его за две секунды. – Он повернулся к Кэррану.
Царь Зверей пожал плечами:
– Я не виноват, что он не умеет правильно падать.
Джим перевел взгляд на Дали:
– Что ты устроила?
– Алые челюсти смерти.
– А ты собиралась мне рассказать, что умеешь выворачивать локти задом наперед?
– Я же говорила тебе, что проклинаю.
– Ты утверждала, что твоя магия не работает!
– Она не всегда работает. Но сейчас мне повезло. – Дали наморщила лоб. – И я могу больше не использовать магию против… живых противников. А это был несчастный случай.
Джим сузил глаза. Планшет хрустнул в его руках. Он повернулся и демонстративно ушел.
– Мы ранили его чувства. – Дали посмотрела на его удаляющуюся спину, вздохнула и отправилась за ним.
– Что, черт возьми, я должен был сделать: поймать зубра, когда он падал, и покачать его на руках? – прорычал Кэрран.
Очутившись в раздевалке, я схватила сменную одежду и отправилась в душ.
Когда я вышла, красногвардеец принес ужин: тушеную говядину со свежеиспеченным хлебом.
Рафаэль исчез сразу после трапезы, а оборотни пригласили меня поиграть в покер.
Лучше бы я этого не делала. По-моему, перевертыши слышали мое сердцебиение, чуяли изменения в запахе моего пота, считали, сколько раз я моргнула, и знали, какие карты у меня были, прежде чем я на них успевала посмотреть. Если бы мы играли на раздевание, мне пришлось бы содрать кожу с собственной спины.