— Что это, во имя лунных лучей, на тебе надето? — рассмеялась я, а он широко улыбнулся, принимая позу.
— Не бойся, дорогая воительница. Мы можем быть в парных нарядах, стоило только попросить! — Он щелкнул пальцами до того, как я успела на него наорать, и тут же я тоже оказалась в таких же кроссовках, гольфах и шортах. По крайней мере, он дал мне спортивный топ.
— Брам Уинстон Карлайл, — отчитала я его. — Рубашку. Немедленно.
— Кто такой, блядь, Уинстон? — прорычал он, надвигаясь на меня. В его глазах был тот самый дикий взгляд, который одновременно бодрил и пугал. Мои крылья обернулись вокруг меня спереди, прикрывая голую кожу.
— Ой, да ладно, я выдумала это имя, потому что не знаю твоего второго имени. А теперь дай мне рубашку, — предупредила я, сверля его взглядом.
— Ты вполне можешь делать то, что нам нужно, в этом наряде, Голди. — Он отмахнулся от меня.
— Брам, — сказала я немного мягче. — Мне некомфортно носить это.
Он резко обернулся, на его лице читалось абсолютное недоумение по поводу того, почему это может быть так.
— Почему нет? Ты выглядишь аппетитно, принцесса.
Мое лицо вспыхнуло, и я позволила крыльям убраться назад, открывая живот. Брам всё еще разглядывал меня так, словно я была едва прикрытым подарком, который он хотел распаковать.
— Если ты не заметил, у меня не совсем та фигура, чтобы разгуливать в таком виде, — указала я.
Он уставился на меня так, будто у меня вместо глаз выросли соски.
А затем он сделал движение. Его руки обхватили мою талию, и я тихонько пискнула, когда он притянул меня к себе, оставив между нами всего дюйм. Запах старинной книги, которую только что открыли, ударил мне в нос, и я застонала, подавшись ближе, чтобы вдохнуть его глубже.
— Если. Я. Не заметил? — прорычал он, и у меня внутри всё перевернулось. — Только и делаю, что замечаю, Златовласка. Изгиб твоей талии, — он провел руками по моей коже, — то, как расширяются твои бедра. — Он наклонился, чтобы провести руками и по ним тоже. Мой мозг плавился.
— Эти сочные бедра, которыми, я умираю от желания, чтобы ты обхватила мою голову, выжимая из меня, блядь, всю жизнь… и это, — он вернул руки назад, чтобы сжать мою задницу, — эту охуительную задницу, принцесса. Я хочу увидеть, как она будет подпрыгивать, когда ты будешь скакать на мне, — пророкотал он, целуя меня в шею, и я застонала. Этот мужчина, этот демон — он был безумным, опасным и охуеть каким сексуальным. Греховным.
— Брам, — прошептала я.
Он выпрямился, оставив одну руку на моей заднице, а вторую поднял, чтобы погладить меня по щеке.
— Ты самое прекрасное создание, которое я видел за всю свою жизнь, Златовласка. Если мне придется потратить весь остаток своей жизни на то, чтобы убеждать тебя в этом, для меня это будет честью, — поклялся он. Его слова были яростными и искренними.
— Я… спасибо, — ответила я, когда предательская слеза скатилась и прочертила дорожку к кончикам его пальцев.
— Кто заставил тебя думать иначе? — спросил он, изучая мое лицо.
Я невесело усмехнулась, пожимая плечами.
— Общество? Злые девчонки в школе? Мой бывший? — призналась я.
В глазах Брама вспыхнуло желание кого-нибудь прирезать — это выражение его лица я уже успела хорошо изучить.
— А. Тот самый бывший из того вечера, когда я выпивал с тобой в твоей лавке? — Он покачал головой, собирая события того вечера воедино. — Так вот почему у тебя на полную катушку играла Lizzo? Бодипозитив?
Мои щеки загорелись, и я попыталась отвести взгляд, но он крепко держал меня, не позволяя спрятаться.
— Да. Он, э-э, — я прочистила горло, — он зажал меня в угол в продуктовом магазине в тот день. Угрожал мне, пытался утопить, он маг воды. Пообещал, что отомстит мне, и что если я расскажу парням, он утопит их в их собственных постелях, — рассказала я ему. Мое сердце колотилось, пока я вспоминала то событие.
— Что еще он сказал, Голди? — практически прорычал Брам. Он знал, что я рассказываю ему не всё.
— Он сказал мне, что мне стоит поменьше жрать, потому что большинство магов не любят трахать жирных ведьм, — тихо сказала я, глядя вниз, чувствуя стыд. Отвращение к его словам и к тому, что они всё еще влияли на меня.
Брам моргнул несколько раз, стоя неподвижно как статуя. Это как-то странно напоминало сову.
— Это всё? — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Перед глазами поплыли слезы, но я собиралась сказать ему, потому что мне нужно было кому-то об этом рассказать. Возможно, если я выскажусь, это поможет мне перешагнуть через это.
— Он… он трогал меня, — призналась я, и Брам не выдержал, он крепко прижал меня к себе, когда рыдание сотрясло мое тело, и я уткнулась лицом в его обнаженную грудь. Он обнимал меня, пока я плакала и плакала. Я плакала, потому что была сыта по горло мужчинами, думающими, что они могут говорить всё, что хотят, прикасаться, когда им, блядь, не разрешали, отнимая мою уверенность, мою безопасность, мое ебаное достоинство.