— Клянусь луной… — голос Слоана звучал откуда-то издалека, в нем смешались благоговение, вожделение и… паника?
Спина Кая будет изодрана в кровь, когда всё закончится. Черт, да и моя, возможно, тоже.
Его рычание не прекращалось, и всё, что мне оставалось — это держаться изо всех сил, пока еще один оргазм стремительно нарастал. Повернув голову в сторону, я увидела, что Слоан подобрался ближе. Я протянула к нему руку, но как только он хотел её взять, Кай зарычал и укусил его. Ебано укусил его.
И я почувствовала, как на губах появляется улыбка, а я становлюсь для Кая еще влажнее, шире раздвигая бедра, чтобы позволить ему входить глубже, несмотря на боль. То самое знакомое притяжение, которое я испытала в первый раз, когда он вошел в мою лавку, проявилось в полную силу, когда его бедра бились о мои, а грудь была плотно прижата ко мне. Я чувствовала, что хочу залезть внутрь его проклятого тела.
Что, блядь, происходит?
— Всё в порядке, котенок, — твердо сказал мне Слоан.
Тогда Кай схватил меня за лицо, убеждаясь, что я сосредоточена только на нем, и прорычал:
— Не смотри на него, Детка. Будь со мной.
Быть с ним? Я больше никогда не хочу от него отрываться.
— Кай, я сейчас кончу, о мои боги.
Изо рта вырвался стон одновременно с тем, как оргазм обрушился на мое тело, и он быстро перешел в крик, когда острая боль взорвалась там, где шея переходила в плечо, а затем чистейший экстаз из всех, что я когда-либо знала, завладел моим телом.
— ЧТО ЗДЕСЬ, БЛЯДЬ, ПРОИСХОДИТ? — прогремел голос Кама. Бедра Кая замедлились, а мои ноги раскинулись в стороны, совершенно бесполезные. Его язык слизнул след на отметине, которой он, без сомнения, меня заклеймил, посылая дрожь по моему позвоночнику.
Я смутно улавливала голоса остальных троих парней, но не могла разобрать ни слова. Всё, что я знала — это то, что рычание и урчание Кая сменились мурлыканьем и самыми сладкими словами.
— Ты для меня всё, Росточек. Я никогда, ни за что не причиню тебе вреда. Ты такая красивая, ты моя, — пробормотал Кай мне в шею.
— Что только что произошло, Кай? — тихо спросила я, желая сохранить этот момент между нами.
— Ты вогнала меня в гон. Прости, Росточек. Со мной такого раньше никогда не случалось, и я этого не предвидел. Я сделал тебе больно? Блядь, — выругался Кай, нависая надо мной со страхом на лице.
— Ты, наверное, сломал её проклятую вагину, говнюк, — объявил Слоан. — Я уж молчу о том, что ты чуть не вырвал кусок из моей руки.
— Тебе ли не знать, что нельзя приближаться к оборотню в состоянии гона. Я уверен, что ты это знаешь, Слоан, — отчитал его Фишер, хотя всё равно посмотрел на его руку.
— Она тоже меня хотела, — тихо проворчал он. Он был прав. Я хотела его ровно до того момента, пока Кай не вонзил зубы в его руку, а после я могла думать лишь о том, как Кай защитит меня от чего угодно, даже от своих лучших друзей, и это было то, чего мне никогда раньше не давал ни один мужчина. Эта преданность, когда меня ставят на первое место. Моя рука провела по укусу на шее, а клитор пульсировал от мысли о том, насколько полно мной только что владели. Мне это, блядь, нравилось.
— Ясно. Кайто, на пару слов, — приказал Кам. От резкости в его голосе я поежилась.
— Всё в порядке, Росточек. Я вернусь. — Его губы нежно прижались к моим, и я вздохнула, когда он отстранился, забирая с собой тепло своего тела. Кай пошел за Камом абсолютно голым, без капли стыда. Парню нечего было стыдиться, и он это знал.
— Ты в порядке, милая? — спросил Фишер, протягивая ладонь и помогая мне сесть на столе.
— Подними руки, Рыжая, — сказал Слоан, держа наготове мою ночную рубашку, чтобы натянуть её мне через голову. Как только я снова оказалась одетой, ноющая боль между ног стала более заметной, когда я сползла на стул.
— Я буду в полном порядке на сто процентов, как только выпью кофе, — намекнула я с дурацкой улыбкой на лице.
— Я всё устрою, милая, — сказал мне Фишер, целенаправленно перемещаясь по кухне.
— Что такое гон? — спросила я Слоана, не сводя глаз с Фишера, пока тот готовил кофе.
— А-а… думаю, Кайто должен объяснить сам. Он справится с этим лучше меня, поскольку пироманты такого не испытывают, — сообщил мне Слоан, и я изо всех сил постаралась не давить. Но это… это было похоже на то, будто он пытался зарыться своим членом мне в матку, и, на удивление, эта мысль заставила меня почувствовать себя чертовски самодовольной, словно я имела какую-то власть над этим оборотнем, словно мое тело могло делать с его телом то, чего не делал никто другой. В моей голове прозвучал шепот, всего одно слово: мое.