Судя по всему, его дочь сожительствовала со всей командой, которую он сюда послал — а эти парни были жестокими. Уж мне ли не знать, я сам помогал тренировать их задницы. Между мной и Салливаном всегда была здоровая соревновательная жилка, но он вел себя так практически с каждым, кто осмеливался хотя бы приподнять на него бровь. Мы с Холом были почти уверены, что Лора в конце концов объявится, и мы будем здесь, чтобы схватить её, когда это случится. Этой ведьме придется кое-что объяснить.
К слову об исчезающих женщинах… Голди. Я не видел её с тех пор, как её у меня забрали. Я писал и звонил на номер, который она вбила в мой телефон, столько раз, но ответа так и не было. Мысль о том, что она в беде, последние несколько дней держала меня на грани того, чтобы совершить убийство. Моим следующим планом было выследить её по полной программе через соцсети, но у неё там не было абсолютно никаких аккаунтов. А затем, прежде чем я успел придумать новый план атаки, Хол приказал мне явиться сюда, заявив, что после завершения этой миссии у меня будет полно времени на погоню за киской.
Она была для меня гораздо большим, чем просто киской, но я пока не собирался признаваться в этом ни одному другому демону. Влияние моего отца было широким и всеобъемлющим, и хотя я доверял Холу, чем меньше он пока знал, тем лучше.
Этим вечером все парни направлялись в дом к своей девчонке; клянусь звездами, они были одержимы этой ведьмой. Сразу по прибытии меня усадили в кресло и прочитали самую суровую нотацию, которую я когда-либо получал от кого-либо, кроме Хола и дорогого папочки. При мысли об этом на моих губах заиграла ухмылка, их так легко было вывести из себя.
— Джонни, присаживайся, — Кам указал мне на зону отдыха в их гостиной, и я плюхнулся в кресло, широко расставив колени. Надеюсь, они быстро перейдут к делу, чтобы я мог свалить отсюда к хуям и сосредоточиться на более насущных вопросах. Например, на Голди, прижимающейся ко мне…
— Должен был догадаться, что он пришлет тебя, — задумчиво произнес Слоан, усаживая свою ворчливую задницу. Он выглядел каким-то уставшим, что было странно, учитывая, насколько легким было это дерьмовое задание. Почему тебе плохо спится, Салливан?
— Как жизнь, Огонек? Сжег кого-нибудь в последнее время? У меня так и чешутся руки подраться. — Я пригвоздил его взглядом, и он ухмыльнулся. Он был таким же больным ублюдком, как и я. Меня он не обманет.
— Давненько этого не делал, мужик. Не говори об этом, а то кончики пальцев горят, — пошутил он в ответ, подавшись вперед на своем месте, опершись локтями о колени и разжав кулаки, чтобы выпустить по язычку пламени на кончике каждого пальца.
— Ничего не сжигай, Сэйдж нас убьет. Или Ба, — подал голос Фишер, садясь с бутылкой воды.
— Сэйдж — дочь Лоры, да? А Ба — её бабушка? — спросил я, собирая воедино информацию от Хола и те крохи, что получал от парней.
Из кухни донеслось рычание, и я перевел взгляд на Кайто, который доставал закуски или какое-то подобное дерьмо. Этот парень вечно что-то ел или готовил.
— Кто нассал в его кошачий лоток? — спросил я у всех присутствующих, и Слоан усмехнулся. — Ладно, парни, вы напряжены сильнее, чем задница девственницы. Какого хрена здесь происходит?
Кам заговорил первым, что неудивительно, учитывая, что он был их лидером и всё такое.
— Сэйдж — наша, — просто сказал он, скрестив руки на груди.
— Давайте-ка проясним всё прямо сейчас, хорошо? — Я выставил руки перед собой. — У меня нет никакого интереса к Сэйдж. Во-первых, я здесь, чтобы выполнить работу, и вы, парни, прекрасно знаете, что я соблюдаю целибат. Не говоря уже о том, что я положил глаз на одну маленькую ведьму по имени Голди. Она — самая красивая женщина во всех мирах, и именно на ней сосредоточено мое внимание, если не считать этого задания. Во-вторых, как долго мы уже работаем вместе? Вы знаете, что я никогда бы не поступил с вами по-скотски, я всегда прикрывал ваши спины. А теперь давайте просто сосредоточимся на завершении этой миссии, чтобы мы могли жить дальше. Я не хочу задерживаться здесь надолго, у меня есть более… насущные дела.
Кай вальяжно вошел в гостиную, двигаясь с грацией, на которую был способен только мальчик-кот.