Вдоль стен тюрьмы шла широкая улица с каменными домами на ближней к Джо стороне и низким парапетом на дальней. За парапетом угадывался ров, полный холодной, отливавшей свинцом воды. Плафоны, освещавшие стену, придавали ей этот невероятный кремовый оттенок. Они же заранее обрекали на провал любую попытку подобраться к стене незамеченными. И даже тени не было, послужившей бы им укрытием. Прожекторы, направленные в небо, подсвечивали тяжёлые тучи. Серые клочья тумана завивались вокруг покатых красных крыш сторожевых башен и разбивались о черепицу, словно волны о парапет.
— РАЗДАЙТЕ ИХ! — вдруг закричал кто-то на улице. Этот вопль был подхвачен, и вот уже вся толпа скандировала в унисон: — РАЗДАЙТЕ ИХ! РАЗДАЙТЕ ИХ! РАЗДАЙТЕ ИХ! РАЗДАЙТЕ ИХ ЛЮДЯМ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Джо с Кэтрин переглянулись и отважились выступить на край аллеи. Оказывается, перед надёжно укреплёнными воротами тюрьмы успела собраться целая толпа. Часовые выстроились сплошной шеренгой, перекрывая ей доступ на подъёмный мост через ров. Толпа напирала, но солдатам пока хватало сил отталкивать самых ретивых.
— Пойдём, посмотрим, — Кэтрин вытащила Джо следом за собой на открытое место.
Ловко орудуя локтями, девочка целенаправленно двигалась сквозь толпу, пока они не оказались возле парапета, откуда можно было видеть всё, что происходит перед мостом. Его конец уходил под глубокую арку, освещённую яркими прожекторами. Пользуясь этой аркой как прикрытием от дождя, под ней расположились часовые, развлекавшиеся курением и игрой в карты. Они и ухом не вели, как будто не замечали грозно шумевшую толпу перед воротами. Ещё бы, ведь их отгораживала кованая опускная решётка с острыми чугунными пиками.
Во дворе тюрьмы, за решёткой, Джо сумел разглядеть длинный чёрный посольский лимузин, припаркованный у крыльца длинного приземистого здания. Слева от него стоял транспорт миссии Милосердия. Солдаты разгружали продовольствие, доставленное для горожан, и заносили мешки и ящики в тюрьму. Так вот из-за чего собрались здесь все эти люди!
Через мост перешёл полноватый невысокий офицер и поднял руку, требуя тишины. Дождавшись, пока толпа затихнет, он поднёс к губам мегафон и зачитал по бумажке:
— Посол Орлеманн уполномочил меня сообщить вам о том, что он знает, как вы голодны. И заверил меня, что завтра каждый из вас получит полагающийся ему рацион. Предъявите свои удостоверения и продовольственные карточки, и вам выдадут продукты и воду на вас и членов вашей семьи. А сейчас я предлагаю успокоиться и разойтись по домам, иначе ваши несанкционированные выступления вынудят меня и моих солдат разогнать вас с применением силы. Выдача продуктов начнётся ровно в 7 утра. Власти не разрешают становиться в очередь или вести запись до 5:30. Спокойной ночи.
Послышался возмущённый ропот и стоны, однако толпа начала рассасываться.
— Мы уже столько ждали эти продукты, неужели нельзя потерпеть ещё несколько часов? — рассудительно говорил какой-то мужчина.
— А вы объясните это тем, кто до утра умрёт от голода! — возразил ему сердитый женский голос. — Будь прокляты эти Элиза и Мерид! Это из-за них мы голодаем! Из-за их ревности и зависти!
Элиза и Мерид?! Джо вопросительно посмотрел на Кэтрин, желая услышать объяснения, однако девочка не обращала на него внимания. Похоже, она вообще ничего не слышала.
— Пойдём, — как ни в чём не бывало она дёрнула Джо за рукав. — Паук наверняка уже решил, что мы удрали.
— Я видел там три высоких башни, — сообщил он первым делом Пауку, ждавшему их в аллее.
— Мэри сказала мне, что библиотека ещё стоит, — ответил старик, подняв лицо к небу. — И я очень рад. С вершины любой из башен ты мог бы увидеть всю нашу землю, конечно, в ясную погоду. Туда мог подняться любой желающий, но с того дня, когда Корнелл была… когда её не стало, туда больше никого не пускают. Наверное, эти три башни — всё, что осталось от старинного университета. Когда началась война и Лонг Сити оказался в осаде, вокруг университета возвели Темницы, как манжету на запястье. Тогда они уверяли, что это делается исключительно для защиты университета, библиотеки и арок. Проект Темниц составил сам Орлеманн. Он утверждал, что такая твердыня неприступна для врагов. Тогда никому и в голову не могло прийти, что она окажется тюрьмой. Довольно странно: как нечто, созданное с благою целью, становится чем-то совершенно противоположным. Когда я попал туда, меня подвесили на дыбе и стали растягивать кости, чтобы я выдал всё, что знаю, но им не удалось вырвать у меня ни слова.