Оказавшись перед дверью, Корнелл выудила из вороньего гнезда у себя на голове длинную и острую шляпную заколку самого устрашающего вида. Джо невольно отшатнулся.
Корнелл рассмеялась и ловко запустила заколку в отверстие замка, висевшего на двери. Закусив губу, она орудовала ей в замке, поворачивая его так и эдак, пока дужка не отскочила с мягким щелчком.
Корнелл открыла дверь и вывела Джо на совсем узкую и крутую лестницу.
— Мы сейчас выйдем на самую верхнюю площадку, — предупредила она. — Надеюсь, ты не боишься высоты.
Им в лицо ударил сильный порыв ветра, чьей добычей тут же стали растрёпанные волосы и оборванное платье Корнелл.
Поднявшись по лестнице, она с трудом отодвинула засов на небольшой дверце. Джо пришлось помочь ей, и дверь с грохотом задрожала под очередным порывом ветра.
— Свежий воздух! — с наслаждением воскликнула Корнелл и храбро встала на узкий парапет. Джо несмело выглянул из казавшейся более безопасной двери и увидел примерно в полусотне метров от себя макушку соседней башни, уходящую в густой туман. На севере маячили иззубренные горные вершины. Дневной свет был смутным и каким-то безжизненным. Высоко над башней небо было сплошь затянуто пухлыми серыми тучами.
Парапет, по которому им предстояло пройти, имел ширину не более полуметра, и Джо видел, что ограда на его наружном краю едва доходит ему до колена. Мальчику это очень и очень не нравилось. Стоит оступиться или споткнуться, или не устоять под очередным порывом ветра, и он отправится в полёт вниз, на многие сотни метров, пока не расшибётся в лепёшку на камнях двора.
Парапет шёл вокруг небольшой башенки, не выше трёх-четырёх метров. Она походила на маяк — только не хватало окон. Наверху имелась маленькая дверь, к которой вела короткая лестница. Чтобы добраться до лестницы, нужно было пройти половину круга по парапету.
— Вот куда они переправляют всех этих несчастных детей, — Корнелл махнула рукой в сторону гор и грустно вздохнула. — Когда-то они были так счастливы здесь! А теперь всё, что для них осталось, — тяжкий, непосильный труд там, за горами. Череда беспросветных дней и мрачных ночей в тени его железного дракона. Его Амадрагона, — Корнелл раздражённо сплюнула, предусмотрительно повернувшись по ветру. А потом, не говоря худого слова, поймала Джо за шиворот и с неожиданной силой дёрнула на парапет. Джо подумал, что тут ему и конец. Ветер впился в него десятком тысяч ледяных когтей.
— А теперь я покажу тебе, как Орлеманн следит за ходом своей войны.
— Своей войны? — не понял Джо.
Но Корнелл не отвечала. Она уже карабкалась по лестнице к последней дверце.
Глядя на то, как отважно она ведёт себя на этой шаткой опоре, презирая резкий порывистый ветер, Джо невольно позабыл о своих страхах. Он испугался за Корнелл: такое невесомое создание, как она, ветер мог унести в любой момент!
Однако Корнелл добралась до двери как ни в чём не бывало, открыла её и поманила за собой Джо. Все страхи тут же вернулись: он с трудом сглотнул, стараясь не обращать внимания на то, как подгибаются обмякшие колени, и вступил на лестницу. Ветер как будто ждал этого, чтобы толкать его с новой силой с каждой ступеньки. Он покосился в сторону гор. Правда ли, что Ханна томится за этими суровыми пиками? Стараясь обрести отвагу в воспоминаниях о сестре, он стиснул зубы и полез наверх.
Корнелл помогла ему подняться и захлопнула дверь. В комнате на вершине башни воцарилась непроглядная тьма.
— Здесь нет никакой лампы? — поинтересовался Джо.
— Тихо, стой и смотри! — велела Корнелл.
Постепенно глаза Джо привыкли к темноте, и он понял, что здесь есть свет, но совершенно не тот, на какой он мог надеяться. В самой середине комнаты стоял стол, а на нём — большое, совершенно пустое блюдо. Оно не уступало размерами тракторному колесу и переливалось белёсым светом в темноте. Джо подался вперёд и всмотрелся в этот свет. В блюде вращался какой-то серый силуэт — не более чем тёмный промельк на более светлом фоне. И Джо стало ясно, что это такое. Это была самая обычная камера обскура — всего лишь один из аттракционов, который он видел когда-то на ярмарке в своём мире. Он тут же вспомнил, с каким удивлением наблюдал тогда за окружающим миром, находясь в тёмной комнате. Его отец объяснил, что изображение на блюдо в центре камеры передаётся с помощью специальных линз. Джо был в восторге, но ему не дали оценить сполна этот удивительный феномен: как всегда, Ханне быстро надоело торчать в темноте, и она без спроса отворила дверь. В комнату попал свет, и чудесное изображение на блюде исчезло.