Пока находились в гипере, прогнали по очереди всю бригаду через капсулу. У многих членов команды было уже порядком подпорченное здоровье, так что воспользовались ситуацией и подлечили. Свои силы я пока афишировать не буду, да и зачем тратить энергию, если есть медкапсулы? Это, кстати, вещь вообще замечательная. Вот бы нам в двадцать первый век такие завезти… Да чтобы их изобрести, там, скорее всего, лет триста пройти должно, не меньше, слишком высокие технологии. Это как автомат Калашникова притащить в какой-нибудь первый или второй век нашей эры.
Оборудование на корабле менять не будем, будем менять сам корабль. Поговорив с профессиональными пилотами (а у нас их двое, с допуском аж до линкора включительно), решили, что для наших дел нам необходимо очень сильное судно. Прозвучало даже предложение, что нам нужен именно линкор, но я заметил, что этим мы займемся, когда прибудем в империю.
Через пять дней мы вывалились из гипера посреди какой-то совершенно пустой системы и не задумываясь рванули дальше. Лететь еще немало, как минимум четыре прыжка, а пока нужно подготовиться к визиту на одну из станций Артрана.
Все произошло внезапно. Сначала был словно рывок – как будто ты бежишь, а тебя за спину дернули назад. Все, кто стоял на ногах в этот момент, полетели по инерции вперед и серьезно приложились о стены. Хорошо, что никто не пострадал. Пилоты сообщили, что нас выдернули из гипера за час до того, как мы сами вывалились бы из него. Это была граница империй, и, хоть сейчас войны не было, по обе стороны границы работали глушилки. Хорошо, что патрулей вокруг не было и мы на разгонных успели сдернуть за ленточку.
Пограничная система была заполнена судами. Кто-то летел к работорговцам, кто-то, как и мы, к артранцам. В системе висели аж две станции, которые служили и перевалочными базами, и таможней, и корабельными верфями. С нами связались и потребовали проследовать к терминалу для проверки. Антарцев в этой империи не любили, но у нас ситуация не рядовая. В экипаже у нас двенадцать подданных империи Артран, один антарец, а один вообще дикий, я то есть.
Таможня представляла собой более продвинутую версию паспортного контроля в аэропортах Земли. Нас прокатывали друг за другом. Имперцы, бывшие рабы, прошли быстро, а вот на нас с Гаем застопорилось.
Сначала мурыжили моего компаньона. Ему пришлось проходить серьезную проверку, вплоть до снятия данных с нейросети – вообще не знаю, что это такое. Примерно за час с Гаем все решили, но у него будут еще проблемы, так как ему нужно идти в посольство Антара и отказываться от гражданства. Чуть позже он выйдет на связь с юристами и, думаю, решит дело. Все-таки у него ситуация проще, рабом Гай не был, денег никому не должен, на контрактах не висит и, судя по хорошей реакции проверяющих, работорговлей не занимался – это установили по слепку памяти. Его капитан и начальник недолго будет по нему горевать: жалованье за последний рейд Гай не получал, так что все выгорит.
Когда очередь дошла до меня, началось что-то непередаваемое. Меня прокатывали на сканере, увели в какой-то санблок и проверяли по полной. Уровень интеллекта скрыть не удалось, и сразу после подписания бумаг о получении гражданства меня начали донимать предложениями о контракте. Долго же мне пришлось объяснять людям, что я не просто так гуляю без нейросети. Конечно, не поверили, и лишь попробовав, наконец отцепились.
Но появился еще один работодатель. Некто, довольно сильно похожий на священника какой-то секты, долго и муторно объяснял, что я обязан вступить к нему в общину. Дескать, таким уж убогим я родился и обязан служить вере. Отшить его удалось только с применением силы. Мы тогда уже были одни, и, дождавшись, когда священник подойдет ко мне на достаточное расстояние, я вскинул руки. Чтобы он ничего не знал, я просто удалил всю нашу беседу, вложив ему в память, что обязательно приду к ним, но позже.
Священник свалил, а мне наконец выдали документы и тут же, в санблоке, сделали укол. Через три месяца я должен явиться в любое отделение регистрации беженцев и пройти повторную вакцинацию. Всего нужно было проделать это трижды. Можно и не ходить, но тогда проживу я тут, даже если буду постоянно очищаться в капсулах, не больше ста лет. А мне хотелось все-таки подольше пожить: черт его знает, когда я найду свой мир. Да и будет ли у меня такая же долгая жизнь, как у Крэла?
Наконец спустя долгих восемь часов нас оставили в покое. Мы разместились в самой большой кают-компании на шахтере и принялись обсуждать, как лучше поступить дальше. Я принципиально не брал в свои руки бразды правления по одной причине: я еще ни фига не знаю о жизни в этом мире. Дайте немного обтесаться, а там поглядим.