Момент перехода в гиперпространство сопровождался плавным рывком. Перегрузка приятно вдавила нас в сиденья, и наступила тишина. Первый прыжок был рассчитан так, чтобы мы сами вышли из гипера перед границей. Так и произошло. Мы только опознались с погранцами по Сети и вновь начали разгоняться. Вот, наверно, они удивились, когда через те же восемь минут мы исчезли с радаров: это было очень быстро. Обычно гражданские суда, даже восьмого поколения, разгонялись примерно за полчаса.
Второй прыжок был также недолгим, на полдня всего, затем его сменили третий и четвертый. Пилоты сбивали с пути возможных преследователей. Каких? Так люди всякие бывают. Нам только за последние два дня пришло около двух десятков предложений продать корабль. Естественно, все были посланы лесом, точнее звездами. Были и откровенные попытки что-то разузнать о корабле, и тут уж пришлось потрудиться именно мне. Никакие слепки памяти у корабелов не помогут врагам добыть хоть крупицу информации о нашем «Лебеде». Да, я же назвал судно «Лебедь», на манер земного Ту-160. Просто похож он был чем-то – грацией, что ли?
Я поработал с персоналом на верфи по полной программе. Были найдены и отобраны все копии чертежей, за это мы, кстати, и цену сбили аж на миллион. По контракту было положено сдать все чертежи, копии делать было запрещено. Юристы, нанятые нами за процент, легко выбили из владельца верфи скидку на миллион в качестве штрафных санкций, ну и заработали себе двести тысяч кредитов – неплохо, я считаю. Я стер у работников все воспоминания о нашем корабле, а наши умные головы в виде инженера Сартекса и профессора Гронберга догадались удалить всю информацию из памяти компьютеров верфи – по нашему кораблю, разумеется.
Так что мы были готовы к преследованию и даже возможной атаке. Как последний штрих я нанес на борта судна опознавательные знаки – скромные красные флаги. Ну вот хотелось мне так. Пилоты запутывали следы, а я так даже жалел об этом. Если честно, ужасно хотелось испытать судно в бою. Благодаря мощнейшему генератору энергощита мы сможем сопротивляться даже военным кораблям – недолго, но все-таки.
А вот наше оружие было действительно сокрушительным. Гронберг заметил, что вооруженность и защищенность судна и стали последним доводом, склонившим его к путешествию вместе с нами. Его телохранители не маячили перед носом, мы их вообще потеряли из виду.
Я спросил, не стесняясь, у профа, не будет ли парням скучно, на что тот заявил:
– Они постоянно тренируются, а на планетах будут входить в службу охраны и безопасности.
Кстати, это были какие-то близкие люди для профессора, я аж обалдел, когда узнал. Но это еще раз подтвердило мне, что намерения профессора серьезны. А телохранители пропадали целыми днями в различных боевых комплексах, совершенствуя свои навыки и возможности. С ними и наши бойцы занимались.
После четвертого прыжка мы наконец ушли в пятый – уже всерьез. Максимальный срок полета, на который был рассчитан «Лебедь», – девять суток, вот на все девять мы и ушли. Срок, по сравнению со старым шахтером, на котором мы сбежали из Антара, различался не сильно, дело было чуть в другом. Два двигателя позволяли нам идти в гипере с полуторакратным превосходством в скорости. То есть мы банально быстрее многих других судов, даже похожей компоновки. Соответственно, мы пройдем за то же время большее расстояние. Вот и испытаем разработку нашего инженера. Таких прыжков будет много, остается только ждать.
– Алекс, у меня к тебе разговор! Точнее, у нас! – выдал на третьи сутки полета пришедший ко мне в каюту Гронберг. За его плечом маячил Сартекс.
– Ну, заходите, коли так.
Чего они глаза-то пучат? А-а-а! Опять я на русском сказал.
– Проходите, говорю, – произнес я уже на общем.
– Вот об этом тоже нужно поговорить, – кивнул профессор и закрыл дверь за вошедшим следом за ним Сартексом.
– Слушаю вас, господа.
Я уселся в кресло, но буквально через пару секунд выскочил из него после слов моих умников.
– Алекс, мы тут покопались в старых архивах и пришли к выводу, что твои способности – это и есть сеть Первых!
– Как это? С какого?.. – округлил я глаза.
– Ну не укладывается у нас в головах твоя история с магией. А вот то, что Первые имели практически безграничные возможности, известно достаточно хорошо. Они разработали какую-то бионейросеть, которая становилась частью их организма.
– Профессор, хотите покажу вам один фокус, и вы вообще перестанете что-либо соображать и сопоставлять? – усмехнулся я.
Я почему-то был абсолютно уверен, что мои возможности – это именно магия, а не какая-то сеть.