Почти сутки ушли на вскрытие контейнера. Обросло все так, что огромная металлическая штуковина выглядела как простой булыжник. Ковыряли сначала осторожно, искали ворота, а когда нашли, то уже плазмой срезали всю воротню, как будто и не было ее никогда. Вскрыв ящик, офигели. Внутри все сияло матовым блеском то ли титана, то ли алюминия. По обоим бортам контейнера стояли стеллажи, бывшие со стенами одним целым, посередине – узкий проход.
Я связался со станцией и спросил, как мне открыть хранилище со стержнями, на что получил ответ в виде скинутого на сеть файла. Пробежав его мысленно, я уверенно направился внутрь. Правда, я был в скафандре, в нем мне и так ничто не угрожало. Повернулся к первому хранилищу – тому, что было слева от входа. Провел рукой по верхней кромке и отшатнулся, когда вылез экран системы допуска. Набрав нужный код из ста двадцати восьми различных символов, я отошел чуть назад. Экран убрался, и послышались едва уловимые микрофонами шлема звуки открывания хранилища.
Стержни были довольно большими – каждый метра три длиной и около тридцати сантиметров в диаметре. Я подключился к шине контроля за состоянием груза и снял информацию с бортового компьютера. Все в норме, можно поднимать на орбиту. Так как хранилища были одновременно стенами, в полете ничего и никуда не пропадет, не вывалится. Закрыв все замки назад, я дал команду цеплять контейнер к боту и поднимать на станцию. Сам уселся в кабине бота и с удовольствием расслабился: наконец-то хоть какой-то сдвиг в делах.
Мы успели только-только. Наши ученые, которые все это время были на станции, более недели назад запитали искина станции от нашего «Белого лебедя», пытаясь хоть как-то продлить жизнь Метеору, ведь без него тут вообще все не будет иметь смысла. А через несколько часов тот, уже воспрянувший духом, от всего своего чистого компьютерного сердца благодарил нас. Дальше подъемом грузовика занимался сам искин вместе с нашими учеными. Сартекс и Гронберг не вылезали из управляющего сектора днями, изучая и изучая все новое для себя.
Через три дня искин сообщил, что запускает всю систему орбитальной группировки, и просил принять полномочия, а также подтвердить его обязанности. Да, вот так, относительно просто, мы стали владельцами целой системы Первых. Почему системы? Так хрен сюда кто теперь сунется без нашего согласия. Хотя, если до сих пор никто не нашел эту систему, вряд ли стоит ждать чьего-то появления.
Когда полностью восстановившийся Метеор подготовил для нас отчет, я обалдел еще больше. Вся система была утыкана различными глушилками гипера, орбитальными крепостями и минными полями. Да уж, с чем с чем, а с охраной центральной планеты Первые явно постарались. Жаль, что против пауков не помогло. Но, кстати, им ведь тоже тут прилично досталось. Кораблей, не виданных мной ранее даже в Галонете, было очень много. Точнее, остовов, так как эти похожие на ульи суда были давно мертвы. Искин отправлял к ним дроидов-разведчиков, данные были стопроцентными.
Когда мы с ребятами занимались составлением карты Земли (а чего тут названия путать, ведь это же моя Земля, хоть и измененная до неузнаваемости, просто не может же быть таких совпадений), от искина пришло предложение проверить одни координаты на планете. Мы уже давали задание на эту тему, вот тот и работал. Сейчас Метеор допускал вероятность того, что будет найден храм.
Дело в том, что, когда станция и находившееся на ней оборудование ожили, искин начал самостоятельные поиски того, что было нужно нам. Я объяснил, что мы ищем, и тот согласился помочь, тем более срок выполнения последнего приказа уже вышел, и теперь именно мы считались владельцами всего этого добра. Искин – это вообще что-то не поддающееся объяснению. Да, я уже почти привык, что всей техникой управляет искусственный интеллект, но чтобы вот так, да еще и признал наше право принять командование…
Осматривая свою бывшую страну, я отмечал, что наши первоначальные выводы были неверными, живого тут осталось не так уж и мало. С севера океан подобрался ближе, но сотни на две километров, не более. Порталами я занялся по причине того, что за все время, что мы тут, новые и новые специалисты принимались за работу. Людей не пришлось заставлять, всем было очень интересно, тем более мы избавили местных от насущных проблем, главная из которых – пропитание. Когда человеку не нужно думать о добыче еды или заработке денег на нее, он может творить и просто работать в свое удовольствие. На другие острова или континенты мы пока не замахивались. Разовьем эту первую колонию, тогда и возьмемся со всей нашей пролетарской совестью.