– Вы точно не демоны?
Блин, «Иван Васильевич меняет профессию» в реальной жизни! Надо же так точно воспроизвести диалог из фильма! Мы уже полчаса беседуем с храмовниками. Почему вообще говорим, а не убегаем и не прячемся? Так просто все. Снимая с них слепки памяти (такая каша, если честно), я внушил им спокойствие и покой. Они нас ни капельки не боятся, но все равно крестятся как очумелые.
– Отцы, в который раз говорю: не демоны мы. Расскажите лучше, что у вас тут за жизнь такая, ужас как интересно!
Я забалтывал святош, а ребята с помощью одного строительного и одного охранного дроидов восстанавливали здание, которое мы разворотили. Если бы взяли двух строительных, было бы легче, но что есть. Конечно, кости и мощи в усыпальнице нам некогда раскладывать как положено, хотя и могли бы это сделать. Но для этого необходим длительный процесс сканирования ДНК. По результатам мы легко разложили бы все косточки по гробам, но слишком уж это долго. Но мы обязательно сделаем это позже, а то как-то не по себе оттого, что перемешали кости усопших, святотатством попахивает. Позже, я думаю, можно привести из мира Первых людей и дать им задание все исправить. Привлеченных спецов у нас уже много, так что выкрутимся.
Появились мы в этом времени ночью, и пришлось уговорить попов к утру закрыть монастырь и никого не впускать, а также отменить службы. Это для их же безопасности, а то увидит кто-нибудь такую работу во дворе – еще с ума сойдет.
Через сутки храм-усыпальница имел прежний вид. От нашего вмешательства он стал только крепче, ибо делали на совесть, лет триста простоит, если не разрушат сами монахи.
За эти сутки мы вполне нашли общий язык с местными священниками, которые оказались вполне вменяемыми людьми. Подумаешь, не верили, что мы из другого мира, я б тоже не поверил, наверное. А так мы все время общались, пригласили их отобедать с нами, но они робко отказались, увидев, что мы достаем еду из какой-то чертовщины. А вот исцеление подействовало на них так, как мы даже и не ожидали. У одного была сломана рука – застарелая травма, еще с детства, – так я предложил вылечить его, а то она у него почти не гнулась. Старик (хотя какой старик, пятьдесят шесть годков ему – в памяти выудил) запротестовал и начал креститься. Уговоры не действовали, люди банально боялись лезть в дьявольскую, по их мнению, машину.
– Отцы, ну какая же она дьявольская? – усмехнулся я. – По-моему, лечил как раз Господь, а не сатана.
– Не поминай имя Господа всуе! – рявкнули на меня.
– Хорошо, прошу прощения. Тогда давайте вот так – может, наконец, поверите, что мы желаем вам только добра.
С этими словами я засучил рукав комбеза и, выхватив нож, провел им по руке. Кровь потекла обильно, резал-то я всерьез. Священники, начав креститься, смотрели во все глаза. А я провел рукой (уже без ножа) по ране, и даже следа на руке не осталось.
– Свят, свят, свят!
Так, это что-то новенькое. Теперь проповедники упали на землю и начали поклоны бить и еще усерднее креститься.
– Встаньте же, святые отцы, хватит. А вы, уважаемый Серафим, – обратился я к увечному, – пойдемте со мной. Я вылечу вас, и тогда вы, наконец, нам поверите.
– На все воля Господа. Если меня приберет к себе нечистый, Господь вас покарает…
Какие речи…
– Как скажете, – кивнул я.
Вылечили мы его застарелый перелом буквально за полчаса. Что после этого началось… Хоть мы вроде и усвоили их язык, но почти не понимали того, что бормочут эти святоши. Постоянные крестные знамения, поклоны в пол и – апофеозом – речь старшего:
– Вам срочно нужно в Белокаменную. Государь не простит нас, ежели вы не посетите его.
– Да, конечно, – кивнул я.
Ну а что, почему бы и не повидать Ивана IV? Подлечим, на путь истинный наставим. Глядишь, не станет развивать свою опричнину. Хотя там у него какой-то свой замысел был, серьезный. То ли он пытался от старых бояр избавиться, чтобы обезопасить свое правление и стать более самостоятельным, то ли головушка у него поплыла. А может, все гораздо проще, мы историю не знаем. Мало ли что нам напридумывали немцы, которые по заказу других немцев – Романовых – писали нам историю. Ведь того же Карамзина без смеха читать невозможно: одни нестыковки и противоречия, выдумки и откровенное вранье. Может, опричнина была необходима? Никто ведь не знает, что это вообще за зверь и с чем его едят.
Перед выездом у меня состоялся непростой разговор с Сартексом и Гронбергом.
– Мы тут почитали немного да местных послушали.
– И? – заинтересовался я.
– Тебе нужно быть очень острожным.
– А что так? – не понял я.
– Понимаешь, все люди в любом мире во что-то верят. А здесь верят в Иисуса Христа и его возвращение…