— Да я тебя умоляю. — Она посмотрела на него. — Я оборотень, выросший в Карпатах, а они не могут ни учуять, ни выследить дерьмо. Я могу убежать от них во сне.
Я села в седло, и мы направились на восток. Двадцать минут спустя мы повернули на юг и углубились в плотную путаницу улиц, которая была Уорреном.
Я ехала на Обнимашке. Дерек рванул вперед на разведку, Асканио бежал слева от меня, Десандра и Роберт справа. Уоррен уставился на нас черными глазницами разбитых окон: злобными, подозрительными и хищными, как у бандита, которому расквасили лицо, и который жаждал поквитаться. О Джонсборо, самом прямом маршруте, не могло быть и речи — слишком очевидно и слишком хорошо патрулируемо — поэтому мы пробирались по извилистым закоулкам. Стены ветхих домов были испещрены длинными шрамами, будто по ним пронесся смерч из стальных лезвий. На Гарпии-драйв мы миновали ряд деревьев, ствол каждого из которых был неестественно раздут и покрыт черным пушком. Я понятия не имела, что делал пушок, но мы держались от него подальше. Закон навигации по Атланте после Сдвига был прост: если не знаешь, что это такое, не прикасайся к нему.
Луна катилась вниз. Должно быть, было около трех часов утра. Зимняя ночь зажала город своими зубами и сильно прикусила. Тут и там стояли старые машины. Кончики моих пальцев превратились в болезненные сосульки. Если еще немного похолодает, мне придется спешиться и идти рядом с Обнимашкой, просто чтобы согреться.
Я хотела, чтобы ко мне вернулся Кэрран. Это была совершенно эгоистичная потребность, такая же насущная, как дыхание. Я хотела знать, что с ним все в порядке. Я скучала по нему. Если я достаточно сконцентрируюсь, то смогу услышать его голос в своей голове. Забавно, вчера я не могла дождаться, чтобы сбежать с ним из Крепости в «Дом Черного Медведя». Теперь я бы с радостью просидела на сотне заседаний Совета, спина к спине, только чтобы получить от него десятисекундный звонок, зная что с ним все в порядке.
Вдалеке что-то завизжало. Это был торжествующий яростный вопль хищника, нашедшего свою добычу. Сегодня вечером Уоррен ничем не отличался от других дней. Если подумать, то это был первый звук, который я услышала за последний час. Здесь было слишком пустынно и слишком тихо. Мороз или Племя, должно быть, загнали падальщиков Уоррена по домам.
Я чувствовала два вампирских разума позади нас. Они были примерно в полутора милях позади и не двигались. Скорее всего, наблюдательный пост, который был укомплектован персоналом после того, как мы прошли.
Мы миновали ржавые обломки грузовика. Дорогу покрывал лед, вероятно, возникший из-за разлившейся воды, которая попала на улицу из-за переполненной канализации или лопнувшего водопровода. Впереди в тротуаре зияла дыра шириной около пяти с половиной футов. Крышка люка вмерзла в лед. Выглядело так, словно что-то вырвалось из канализации и унесло с собой много земли. Если бы какие-то таинственные люди-кроты загнали нас в угол, я бы указала им на Казино и сказала, что там живет наш лидер.
Мужчина в темной одежде вышел на середину дороги и преградил нам путь. Он был худощав, с короткими темными волосами. Мужчина поднял голову и посмотрел на меня. У меня возникло внезапное желание проверить, есть ли куда улизнуть.
— Это тот ублюдок, что стрелял в меня. Что ж! — Десандра хрустнула костяшками пальцев. — Позволь мне позаботиться об этом…
— Притормози, — сказала я ей.
— Что? Почему?
— Да, почему? — спросил Роберт.
— Ты помнишь историю про Красного сталкера? Серийного убийцу, который похищал и пытал женщин, и ел вампиров?
— Да, — ответила Роберт.
— Он ел вампиров? — спросил Асканио.
— Тебя тут еще не было, — сказал ему Дерек.
Красный сталкер также убил Грега Фельдмана, моего законного опекуна и рыцаря Ордена, который заботился обо мне после смерти Ворона. Тогда произошло мое первое общение со Стаей, моя первая встреча с Дереком, и в первый раз, но не в последний, я почувствовала непреодолимое желание ударить Кэррана по руке.
— Во время расследования Стая захватила крестоносца.
— Я помню, — сказал Роберт. — От него несло тухлятиной. Помнится, нам пришлось помыть его. У него были вши.
Я кивнула в сторону мужчины.
— Это он.
Роберт прищурился.
— Не может быть.
Тогда Ник выглядел как бродяга. Он носил грязное пальто, измазанное тухлой едой, у него были сальные до плеч волосы, и он культивировал такую гигиену, которая гарантировала ему массу личного пространства от любого, у кого были нос или пара глаз. Вымытый, он выглядел подтянутым и спортивным, но обычным. Сейчас мужчина перед нами выглядел жестким и злым, лишенным всякой мягкости. Его волосы были так коротко подстрижены, что казались почти щетиной. Его треугольная челюсть была чисто выбрита. Он выглядел как солдат или боец, чистый, худощавый и суровый.