Я затаила дыхание.
Дерек клялся защищать меня ценой своей жизни. Быть со мной рядом в горе и радости, пока того требует Стая. Отстаивать интересы последней в целом и волчьего клана в частности. Я получала не просто телохранителя, а вторую тень: стоит кому-то косо на меня взглянуть, – и перевертыш моментально уничтожит моего обидчика.
Телохранитель морщился от боли, потерянный, жалкий, он казался вдвое младше меня. Я покинула комнату и очутилась в сумрачном коридоре. Здесь было прохладно и почему-то витал легкий лимонный аромат. Привалившись к стене, я прикрыла лицо ладонями, отстраняясь от внешнего мира. Чтобы клятва окончательно закрепилась, требовалось время, которое Дереку придется провести рядом со мной, иначе все пойдет насмарку. Спать в моей квартире, есть со мной за одним столом и вместе отправиться в «Казино»…
«Казино»! Ах, черт!
– Какие мы впечатлительные, – произнес голос Кэррана.
Я не подскочила, честное слово. Скорее, это можно назвать невысоким сальто.
– Признайся, ты нарочно?
– Что?
– Ладно, проехали.
Я потерла лоб. Усталость пока не прошла. Адреналин уже не бурлил. Ничего, пара минут, и буду как новенькая.
– Ты пытаешься прыгнуть выше головы.
Ага.
– Не тяну, да?
– Да, – ответил он безо всякого сочувствия.
Ужасно захотелось предложить начать все заново. На сей раз я была бы сдержанной и не давала волю языку. Увы, в реальности второй шанс выпадает крайне редко.
– Отсюда я прямиком в «Казино». Как думаешь, могу я взять с собой Дерека? Натараджа обожает пудрить мне мозги. Если парень обернется волком, он может ему все испортить.
«Испортить» – еще мягко сказано.
– Что ты знаешь о Кодексе Помыслов?
– «Кодекс – это Путь, – процитировала я. – Порядок среди хаоса, здравомыслие среди забытья».
Он метнул на меня острый взгляд. Не ожидали, Ваше Величество? Да, читали мы, читали. И не единожды.
– «Оборотень без Кодекса утрачивает равновесие. Зверь одерживает верх, принуждая к убийству и каннибализму. Поедание человеческого мяса вызывает сбой гормонального фона. Склонность к насилию, паранойя и сексуальное влечение запредельно усиливаются, и оборотень деградирует в люпуса-психопата, погрязшего во всяческих кровавых и плотских извращениях, которые только может вообразить человеческий разум. А вообразить он может лишь малую их часть».
Силы оставили меня. Я медленно сползла по стене и уселась на пол. Ну и ладно. Хочет стоять надо мной столбом, пусть стоит.
– Я была в Мозес-Крик, когда гильдия накрыла пыточную Сэма Бьюкенена.
Подобно угодливому слуге, мой разум услужливо подсунул мне воспоминания. Передний двор на ранчо Бьюкенена, канавы и грязная стена, из-за которой свихнувшаяся свора обстреливала нас из дробовиков. Жухлая трава, тела мертвых люпусов, синий с желтыми утятами детский надувной бассейн, полный крови и клубков синеватых внутренностей. Голая окровавленная женщина с черными дырами вместо глаз. Вытянув перед собой руки, она слепо бредет, спотыкаясь о трупы, хватается за ствол сосны и едва слышно зовет: «Меган, Меган…»
А мы, два десятка наемников в полном боевом снаряжении, не в силах сказать ей о маленьком темноволосом трупике, свисающем в петле с дерева, о которое она держится.
Я сжала зубы.
– Дурные воспоминания? – осведомился Кэрран.
– Ты не представляешь, насколько, – тихо ответила я, затем до меня дошло, с кем говорю. – Но, вероятно, все же представляешь.
Встряхнула, точно мокрая собака, головой, отгоняя мысли. Тот случай оказался моим третьим заданием в гильдии. Мне только что исполнилось девятнадцать, и ночные кошмары были еще живы.
Бьюкенен удрал в лес, пока мы делали из бешеных люпусов кровавую кашу. Мы не поймали его.
Вот что хуже любого кошмара.
Вожак пристально смотрел на меня. Я уже открыла рот, чтобы спросить, почему он не разделался с тем гадом, но вспомнила, что Джексон Каунти запретил Стае вмешиваться.
Минуло шесть лет. Теперь бы они не осмелились.
Поскольку мой рот уже был открыт, я произнесла:
– А как к вам попал Дерек?
– Родители парня были баптистами-сепаратистами с юга. Он – старший сын, поэтому ему разрешили посещать школу. По крайней мере, некоторое время, пока папаша окончательно не ударился в религию. Дерек помнит, как во дворе горел костер из детских книжек. Доктор Сьюз, Морис Сендак… самые любимые авторы…
Я кивнула. Люди нередко «ударяются в религию». Половина захолустных городков – еще до того, как проповедники из «Проживи жизнь с Господом» облагодетельствовали их новой догмой.