Трон был золотым. Вероятно, он таковым и являлся, но мой разум отказывался воспринимать идею, что несметное состояние пошло под чье-то седалище.
Формой шестифутовый трон напоминал половинку яйца, поставленную вертикально. И снаружи, и изнутри его покрывали пиктограммы животных, прежде считавшихся мифическими, а теперь просто очень опасными. Глаза-самоцветы искрились и переливались всеми цветами радуги.
Натараджа полулежал, облокотившись о плюшевую белую подушку. Возраст его, казалось, сложно определить. Судя по угловатому лицу, чуть за сорок, но зрительное впечатление ничего не значило. Прямо-таки чувствовалось, что он старик. Много старше меня. Две сотни лет? Три? Еще больше? Раньше я бы заявила, что подобное невозможно, пусть даже век назад наука развивалась весьма стремительно. Однако годы работы наемницей приучили меня осмотрительно употреблять слова «никогда» и «невозможно».
Натараджа взглянул на нас слегка удивленно, точно на незваных гостей. От него веяло властью, как от некоторых мужчин – силой. Смуглый, худощавый, с прямыми черными волосами, высоким лбом, резко очерченными скулами и безвольным подбородком, скрытым аккуратно подстриженной бородкой. Глаза слишком темные, взгляд пронзительный, магнетический. Казалось, он заглядывает тебе прямо в душу, выведывая твои тайные мысли и идеи. Ему почти невозможно было солгать, но мне это удалось.
Мы приблизились к трону. Вертихвостка зашипела, глядя на меня бессмысленно-ненавидящими глазенками, принюхалась. В щели безгубого рта задергался длиннющий язык. Я тоже рада видеть тебя, дорогуша. Вспомнила мой электрошокер, да?
Подойдя к змее, Ровена положила ладонь на ее треугольную головку. Вертихвостку, весившую добрых двести фунтов, нельзя было просто так поднять и унести, а дрессировать рептилий – напрасная трата времени. Люди для них – теплые ходячие деревья. Однако Вертихвостка являлась мутантом, порождением магии и генной инженерии. В сравнении с млекопитающими, конечно, тупа как пробка, но гадина знала, что, если шевельнется, рука на ее голове принесет боль.
Поэтому она свернулась гладкими кольцами у ног Ровены.
– Кейт… – голос Натараджи напоминал шорох чешуи по шершавым камням.
– Нейт.
Он скривился:
– Я не в настроении терпеть твои дерзости.
– Неудивительно. В твоем возрасте давно пора баиньки. Ты не думал о выходе на пенсию?
И не тяни! Мы оба знаем, что ты это сделаешь. Испытай меня, сукин сын. Я в очередной раз отражу атаку, и мы поболтаем о чем-то серьезном.
Сила ударила молотом, стремясь раздавить в лепешку. Глаза Натараджи превратились в две бездонные ямы, они властно повелевали, засасывали в жуткие глубины, пророча рабство и боль.
Стиснув зубы, я сдерживала его, стараясь прикрыть Дерека.
Натараджа удвоил усилия. Его мощь катилась лавиной, сплющивая все на своем пути, пока во вселенной не осталось ничего, кроме наших с ним сцепившихся воль. Мое тело свело болезненной судорогой. Лицо противника перекосилось, он закусил губу.
– Спокойнее, – процедила я.
– Говорят, перепады настроения – признак раннего маразма, – послышался откуда-то издалека голос Дерека.
Чудовищное давление на миг ослабло. Я собрала в кулак свою магию, опустошив последние запасы. Врежь мальчишке, Нейт, и я смогу тебя убить.
И вдруг все закончилось. Меня выкинуло из бесконечного черного туннеля в реальный мир. Натараджа, почуяв опасность, отступил. Проклятье! Я оглянулась на Дерека. В лице ни кровинки, кулаки крепко сжаты.
А Натараджа опять вошел в роль радушного хозяина:
– Значит, ты привела с собой домашнюю зверушку. Он даже разговаривает в точности как ты.
На его физиономии отчетливо читалось: «Ничего, когда-нибудь я с тобой разберусь».
– Должно быть, подцепил мои вредные привычки.
«Вызов принят, милости прошу, сукин сын».
Змеиное шипение возвестило о прибытии нового гостя. В арочных дверях появился Гастек в штанах цвета хаки и черном свитере с высоким воротом.
В руке визитер держал портфель. На фоне вульгарной роскоши тронного зала Гастек выглядел столь дико, что я едва не расхохоталась.
Кивнув мне, он остановился подле трона своего господина. Оба отличались худощавым телосложением, но если Натараджу можно назвать стройным, то Гастек был тощ.
Стейк-диета и регулярные занятия в тренажерном зале могли бы сделать его стройным и мускулистым, однако я очень сомневалась, что Гастек знает, как выглядят гантели, не говоря о том, чтобы хоть раз в жизни поднять одну. Он уже начал лысеть, и потому его лоб казался чересчур высоким. Лицо ничем не примечательное, интеллект выдавали лишь темные глаза и некоторая отрешенность, свойственная людям, склонным к рефлексии.