– А, Гастек, – произнес Натараджа тоном, каким подзывают любимую собачку. – Я любуюсь новым приобретением Кейт. Он будет ее…
– Учеником, – перебила я.
– Уче-ни-ком, – протянул большой босс и усмехнулся. – Учитывая его возраст, – вполне разумное лицемерие, хотя и не в моем вкусе.
– Жаль разочаровывать тебя, но наши отношения чисто профессиональные.
– Разумеется! – Он хохотнул, точно подшучивая над ребенком. – Какой я толстокожий.
– Ага. – Я ему улыбнулась. – А теперь, когда мы установили, что у тебя отвратительный вкус, не желаешь побеседовать со мной, как с представителем ордена? Если нет, я откланиваюсь.
– Ты стала такой деловой. Хорошо, – он откинулся на спинку трона. – Я недоволен тем, что ход твоего расследования стал несколько извилист.
– Забавно, – осклабилась я. – Но ты не мой начальник.
Натараджа промолчал, пришлось уточнить:
– Я работаю на орден, а орден не отчитывается перед Роландом. Я проверяла.
На эффект, произведенный этим именем, любо-дорого было посмотреть. Оба погонщика дернулись, как будто схватились за оголенный провод.
– Видите, господа, у меня есть доступ к орденской базе данных.
Вообще-то я нагло врала, но им-то об этом неведомо, верно? Их переклинило на Роланде. Знай они, откуда я получила имя их главаря, обоих хватил бы удар.
– Итак, разрешите мне продолжить. Поправьте, если ошибаюсь. Гастеков вампир-тень преследовал Грега Фелдмана. Тварь уничтожена, и вам не удалось извлечь из разума подмастерья-вожатого образ убийцы. Вы не потрудились сообщить о происшедшем ордену, оно и понятно. Пришлось бы объяснять, зачем вампир следил за рыцарем-прорицателем. Но такая возня вокруг одного-единственного вампира?
Пауза явно затягивалась. Наконец Натараджа повелительно взмахнул рукой, мол, скажи ей, и демонстративно отвернулся, вроде бы потеряв интерес к разговору. Ровена оставалась невозмутимой. Интересно, о чем она думает? Ее рука продолжала неподвижно лежать на змеиной голове.
– Мы потеряли гораздо больше, чем один-единственный вампир, – произнес Гастек.
– И у вас есть доказательства?
Он раскрыл портфель и вытащил оттуда пачку фотографий. Дежавю. Дернулся, шагнув в мою сторону, однако Дерек мгновенно оказался между нами, взял снимки и сам передал их мне.
Я изучила черно-белое фото дохлого упыря. Кровосос напоминал кучу смятого тряпья: жилистое тело изломано, бледная шкура испачкана красным. Складывалось впечатление, что кто-то окунул ладонь в кровь и хорошенько смазал ею тварь, точно курицу маслом перед тем, как сунуть тушку в духовку. Лысый череп расколот. Там, где должен находиться мозг, зияла влажная пустота.
Второй снимок. Тот же вампир, на сей раз – навзничь, чтобы лучше было видно рану, протянувшуюся от паха до груди. Из окровавленной плоти торчали ребра цвета слоновой кости. Кто-то воспользовался острым ножом и отделил их несколько слева – от грудины – по линии хряща. Не отпилил, а разрезал мощным движением. Затем тварь, должно быть, перевернули на бок, чтобы атрофировавшиеся внутренности выпали наружу. Висцерального жира у упыря не имелось, поэтому нападавшему не составило труда их вырезать. То же самое относилось к мочевому пузырю и толстому кишечнику. Оба этих органа атрофируются в течение нескольких недель после смерти.
В общем, возиться с отходами пищеварения убийце не пришлось.
Диафрагму он аккуратно разрезал, чтобы удалить остатки внутренностей и получить доступ к пищеводу. Похоже, оттянул диафрагму, сунул руку в грудную полость, схватил пищевод и жахнул по нему ножом. Затем убийца с легкостью вытянул его наружу вместе с заполненными кровью бесполезными легкими и раздутым сердцем.
Видали мы подобное. Так потрошат оленей.
– Он забрал мозг, сердце, легкие и то, что осталось от печени и почек, не тронул только кишечник, – прокомментировал Гастек.
Я вопросительно приподняла бровь, поскольку кишечника не заметила.
– Следующая фотография.
Я увидела неприглядный мокрый клубок в луже крови. Нежити кишки не требуются, поэтому они ссыхаются до тонких бечевок.
– Отменный профессионализм, – сухо добавил Гастек. – Разрезы сделаны с хирургической точностью. Убийца прекрасно знаком с физиологией вампиров.
– Может, постарался кто-то из ваших?
Гастек посмотрел на меня так, как будто я обвинила его в пожирании младенцев.
– Мы не дураки, – заявил он, явно подразумевая самого себя. – Все наши, у кого имеется соответствующая подготовка, взяты на карандаш.