Не чувствуя вкуса, принялась хлебать алкоголь прямо из горлышка. Едва не поперхнулась, оторвалась от бутылки, отсалютовала дальним деревьям.
– Эх, хорошо пошло!
Деревья промолчали. Печально покачав головой, потянулась за второй бутылкой.
И увидела во дворе монстра.
Он сидел на карачках и принюхивался. Здоровенная жилистая тварь, весом фунтов в сто шестьдесят. Туловище покрыто клочковатым серым мехом, который перемежался проплешинами. Кожа голая, бледная, морщинистая. Живот исполосован рваными рубцами. Зато выпирающий горбом загривок порос грубой шерстью, настоящей гривой. Круглые человеческие уши резко выделялись на большущей голове.
Мощные задние конечности напоминали собачьи, разве только пальцы длиннее. Передние лапы были меньше и смахивали на человеческие руки.
Тварь что-то в них сжимала. Какой-то темный склизкий комок. Я присмотрелась. Белка. Урод обнюхал добычу, морща вытянутое рыло, раззявил пасть.
Ночную тишину нарушил хруст костей.
Жрал он с аппетитом. Мял окровавленный трупик, жрал и пялился на меня. Крошечные красные глазенки определенно были человеческими. Когда смотришь в глаза оборотню, видишь в их глубине настоящего зверя. В этих же горел свет разума. Сознания пусть и замутненного, но способного на тоску и страдание.
Монстр задрал морду к небу, издав леденящий душу вой. Протяжный звук был и впрямь ужасен, и от него мурашки побежали по позвоночнику.
А потом тварь вновь принялась за белку.
До меня донесся слабый скрежет когтей. Я огляделась. В тенях схоронились незваные гости.
Одни крупные, другие помельче.
Они карабкались на перила, топтались у ступенек крыльца, шныряли под днищем пикапа, стоящего на подъездной дорожке, сновали туда-сюда вокруг дома.
Твари приближались. Я сделала очередной глоток.
– Бедняжка Крест, – промурлыкал бархатный голос. – За триста лет, что живу на свете, ни разу так не смеялся.
Нарочито неторопливо опустив бутылку, я обернулась.
– Это ты сюда пожаловал. Ну и ну, никогда в жизни на тебя бы не подумала.
Боно осклабился, продемонстрировал белые острые зубы. Было их как-то многовато. Я бы даже сказала, чересчур. Смешно, что я раньше не обратила на них внимания.
Черные напомаженные волосы исчезли. Теперь на его плечи ниспадали лоснящиеся пряди странного цвета, наводящего на мысли о широких лентах серо-бурого скотча. Кожа – бледная, гладкая. Обзор у меня оказался прекрасным: Боно решил показаться в костюме Адама, если не считать чего-то вроде юбочки, практически не заслоняющей того, что ей полагалось прикрывать.
Перед глазами поплыло. Я потерла лоб. Вино наконец-то ударило в голову.
Упырь соскользнул с перил. Плавно, на четвереньках пересек крыльцо и уселся на полу рядом со мной. В его движениях, в позе, улыбке, полном ненависти взгляде сквозило нечто чуждое, нечеловеческое. Мой мозг переклинило, я уперлась в эту чуждость, будто в кирпичную стену.
От одного облика Боно хотелось вопить.
Но я заставила себя сидеть неподвижно. От напряжения даже немного протрезвела, по крайней мере, мир перестал вращаться.
Мелкие твари во дворе нетерпеливо ждали, когда их крупный собрат прикончит белку.
– Тяжело, да? – негромко спросил упырь. – Я имею в виду, тяжело находиться рядом со мной. Небось, тянет завизжать и удрать без оглядки? Ты бежишь, понимая, что тебе не спастись, но продолжаешь улепетывать, лишь бы умереть, не поворачиваясь ко мне лицом. Знаешь, отчего так? Твое тело чувствует, что ты – просто пища, которую съедят, переварят и исторгнут.
Я отпила глоточек.
– Сколько низкопробных романчиков ты прочитал, чтобы городить подобную околесицу?
Он подался вперед и подпер голову рукой, согнутой в локте.
– Околесицу? Ну, посмейся, Кейт. Иной возможности тебе не представится.
Я пожала плечами. Охотник на белок с размаху ударил мелкого уродца, попытавшегося цапнуть его за клок шерсти на лапе. Тот заверещал, приготовившись к новому удару, и вдруг неподвижно застыл, широко расставив короткие толстые лапы. Только полупрозрачный хвост подрагивал, придавленный невидимой дланью. Дрожь ползла по спине, пока не добралась до шеи.
Призрачная рука сжала тварь в последний раз и отпустила. Та дернулась и рухнула на землю. Затем встала и, продолжая трястись, заковыляла прочь, скуля и поджимая хвост.
– Иногда детки плохо себя ведут, – пояснил Боно. – Их приходится наказывать. С женщинами, кстати, я поступаю так же, если тебе интересно. – Он покосился на крупную тварь, и та направилась к нам. – А теперь давай без церемоний перейдем к знакомству. Мой старший сын. Я назвал его Арэгом. Разрешите вас представить друг другу. Итак, сынок, это Будущий Обед. Арэг, поздоровайся.