– Цианид, – пояснила я.
– Упыря ядом не проймешь, – фыркнул вожак.
– Яд не для него. Для меня.
Оба вытаращили глаза.
– Погибли люди, – произнесла я. – Он гоготал, а мне оставалось сидеть и не высовываться.
– Считаешь, мне было легче? – проворчал Кэрран.
– Нет. Но ты привычный. У тебя есть опыт ответственности за других. А у меня – нет. Не желаю, чтобы кто-то за меня умирал. И так уже по колено в крови хожу.
– Из-за тебя я отправил наружу три патруля. Никто не погиб, а мог бы. И все потому, что ты хочешь находиться в центре внимания.
– Козел вонючий.
– Пошла ты!
– Чем здесь смердит? – Я принюхивалась. – Погоди, а несет ведь от тебя. Ты воняешь. Скунса сожрал или таков твой естественный аромат?
– Хорош! – взревел Мэхон, прерывая перепалку. – Как дети малые. Кэрран, марш на медитацию, она тебе необходима. Кейт, отправляйтесь к себе и займитесь боксерской грушей.
– То есть мне вкалывать, а ему расслабляться? – возмутилась я.
– Он груши дубасить не может. Они у него сразу лопаются.
Только дойдя до своей комнаты, я сообразила, что подчинилась ему, не прекословя. В присутствии Мэхона я и впрямь чувствовала себя ребенком и ничего поделать с этим не могла. По крайней мере, в голове не появилось никаких идей. Борясь с Кэрраном, он, однако, свою способность не применил. Интересно, почему? Я размышляла над задачкой, послушно молотя по груше. Удары выходили довольно жалкими, и я быстро выдохлась. Через двадцать минут сдалась, приняла душ и рухнула в постель. Меня так и не осенило.
10
Спросонья я почувствовала, что надо мной кто-то стоял.
Я резко открыла глаза и увидела Кэррана.
Он смотрел на меня, привычно прислонившись к стене.
– Чего тебе?
– Этот звонил.
– То есть он решил сразиться? – Я рывком села в постели.
– Ага. Спрятавшись за спину Дерека. Сломал волчонку ноги и надел кандалы, чтобы кости не срастались.
Час от часу не легче.
– Условия выдвинул?
– Ты, я и крестоносец. Сегодня ночью.
Мило. Вечеринка для тройки лидеров хит-парада упырей.
– Где?
– Юго-восточный лей-пункт. Сказал, что уже там даст нам о себе знать.
– Подкрепление возьмешь?
– Нет.
Вожак не стал объяснять, почему, но я сообразила, в чем дело: в его царском слове, в его гордости, в том, что кровосос может убить Дерека.
Все причины хороши, выбирай на вкус.
– Который час? – Я потерла заспанные глаза.
– Полдень.
Патруль поймал меня в семь утра. В койку я завалилась в восемь. Значит, проспала четыре часа.
– Когда отправляемся?
– В половине восьмого.
Я вновь рухнула на постель, натянула одеяло и зевнула.
– Вот и славненько. Разбуди меня в семь.
– Значит, ты пойдешь?
– А ты полагал, буду отсиживаться в крепости?
– Он именует тебя «закусочкой».
– Какой очаровашка.
– Не устает повторять, что оттрахает тебя.
Я скривилась.
– Слушай, Кэрран, чего тебе от меня надо?
– Почему он хочет с тобой спариться?
– Я необыкновенно хороша в постели. Отвали, а?
Он не отреагировал на мой сарказм.
– Но почему он одержим идеей тебя обрюхатить? Зачем он тебя домогается?
Во фразе определенно имелся каламбур, хотя вожак явно находился не в том состоянии, чтобы взглянуть на себя со стороны.
– Да откуда мне знать-то? Может, у него встает от идеи помучить моего будущего ребенка. Я спала четыре часа и должна отдохнуть. Оставь ты меня в покое.
– Все равно дознаюсь, – буркнул он.
Прозвучали его слова весьма угрожающе.
– По-моему, ты зря ищешь в этом некий глубинный смысл.
– Где крестоносец? – Кэрран отлип от стены.
– Вернется часика через два. Парень уверен, что его пустят обратно. Пожалуйста, не отбирай у него оружие. Ведь он придет к тебе по доброй воле.
Кэрран покинул комнату. Я глубоко вздохнула и постаралась выкинуть все мысли из головы.
Ровно без двадцати четыре появился Ник. Я как раз обувалась. Он закрыл дверь, привалился к ней спиной.
Щеки рыцаря заросли щетиной, волосы выглядели сальными.
– Что ты творишь со своей шевелюрой?
– Пыль, гель для волос, немного ружейного масла.
– Не думал запатентовать рецепт?
– Нет.
Я поднялась. Крестоносец запер дверь на замок, вытащил из-за пазухи плаща кожаный сверток, положил на стол. Развязал шнурок, порывисто развернул.
Я увидела два желтоватых клинка, один – в фут длиной, другой – с мою ладонь. Я взяла тот, что побольше. Человеческая бедренная кость, расщепленная пополам. В центре, там, где прежде был костный мозг, проходила канавка.
– Тяжеловат, – пробормотала я.