Основные концепции учения Карлоса Кастанеды
Это связано в первую очередь с тем, что мир представляет собой энергию, которая существует в разных качествах. Мы, в свою очередь, воспринимаем мир не как энергию, а как интерпретацию этой энергии. Многие исследователи творчества Кастанеды говорят, что наше сознание выступает как некий фильтр, который отсеивает одну информацию и актуализирует другую. Они также утверждают, что разум и сознание наряду с речью являются теми инструментами, которые совершают процесс этой фильтрации, вследствие которой мы не воспринимаем мир как энергию, а воспринимаем его как некий обьективный и предметный мир. Это является верным отчасти, потому что сознание как таковое, так же как разум или речь, – это тоже интерпретация, построенная по тем же правилам, что и весь видимый мир.
Подобный способ объяснения вызывает мысль о Бароне Мюнхгаузене, который вытаскивает самого себя за волосы из болота. Понимание мира как энергии и мира как предметного состояния объясняется не столько действием разума, сколько действием точки сборки. Точка сборки – это та концепция, которая не зависит от разума и вообще никак с ним не соотносится. Но, по мнению Кастанеды, именно она формирует восприятие. Современному человеку тяжело понять, что что-то, помимо разума и сознания, может принимать решения. Ему также тяжело понять, что вообще возможна какая-то осмысленная деятельность без участия разума и рассудка. В этой связи он пытается объяснять учение Кастанеды, пользуясь категорией разума, исключительно потому, что не понимает концепцию точки сборки или понимает ее неверно.
Сталкинг в учении Кастанеды занимает особое место как одна из главнейших магических практик, прослеживающаяся во всех его книгах. Смысл самого этого термина по-разному раскрывается в каждой из книг Кастанеды.
Прежде чем начать обсуждать сталкинг, нужно внести ясность в то, какой аспект мы имеем в виду, когда говорим о нем. Если говорить о нем как о способе поведения, который используется для взаимодействия с окружающими людьми и обстоятельствами, то этот термин соотносится с тем, что Дон Хуан называл «контролируемой глупостью». Это слово очень точно отображает суть этой стороны сталкинга. Контролируемая глупость в том контексте, который придавал ему Дон Хуан и впоследствии Кастанеда, означала своеобразный способ поведения в социуме, который заключался в особом отношении к себе и окружающим. Этот способ заключался в принятии некоторых тезисов, благодаря которым практика контролируемой глупости обретала смысл эффективного способа взаимодействия.
В основе контролируемой глупости лежал тезис, что ничто не является более важным, чем другое. Этот тезис уравнивал все вещи до уровня непрерывного и нераздельного бытия, которое постоянно свершается в любой момент времени. Эта нераздельность бытия исключала появления в нем иерархически важных и второстепенных элементов. Бытие обретало качества неизбежности и конечности. Неизбежное и конечное бытие понималось как индивидуальное бытие, которое, несмотря ни на что, будет в итоге закончено. Эта конечность жизни является общей для всего живого и в каком-то смысле уравнивает все живое. Смерть выступает тем знаменателем, который подводит итог под всеми живыми существами, вне зависимости от их видовой особенности и вне зависимости от той ценности, которую они сами себе приписывают.
Такое отношение к жизни ни в коем случае не девальвировало саму жизнь. Напротив, оно позволяло относиться к ней с большой ценностью и трепетом. Смотря на окружающий мир, человек, который занимался тем, что Дон Хуан называл контролируемой глупостью, ощущал свою связь со всем окружающим. Эта связь заключалась в неком ощущении, которое, если его выразить словами, можно описать как ожидание неизбежной смерти. Смерть еще не наступила, но обязательно наступит. Все живые существа – это всего лишь мгновение жизни, прежде чем смерть разрушит их. И я, человек, такое же мгновение. Все, что я думаю, и все, что я предсталяю касательно себя, исчезнет вместе с наступлением смерти. Поэтому мои представления о себе есть нечто временное и непостоянное, точно такое, как и я сам. В этом смысле я не лучше и не хуже любого другого существа, которое ждет та же участь. Чувство собственного достоинства, гордость, желание поставить свои интересы выше интересов других существ – все это исчезнет в один миг, не оставив ничего. Смерть не оставляет надежды на какое-то загробное существование, потому что со смертью распадается также и энергетический кокон, который определяет индивидуальное бытие и самосознание. Те элементы, из которых состоит энергетическое тело, соединятся с такими же элементами в окружающем мире. Сознание потухнет и исчезнет вместе с точкой сборки, свечение которой делает возможным самосознание. Ничего не останется, кроме распадающихся элементов, которые ничего уже не будут иметь общего с умершим, который станет тем, чем он был до рождения. То есть всем и ничем одновременно.