Господу Богу помолюся, Пречистой Божьей Матери поклонюся. Пречистая Божья Матерь приступала, рабе Божьей (имя) помощь давала. Месяц на небе, рыба на море, волк у степу, казак в доме. Как им вместе не сходиться, за одним столом не садиться, за одной чарой зелена вина не пити, с одного ковша квасу не хлебати, так у рабы Божьей (имя) зубам не болети. Ни в старом, ни в молодом, ни в перекрое, ни в сходе, ни под полной луной, ни всякой порой. Господи, приступи, рабе Божьей (имя) помощь принеси. Аминь.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Шли три святые мужа, а за ними три зверя люта. Как они (имя) стрели, так всю его зубную боль своими острыми зубами съели. Огради, Господи, (имя), силою Своего Честнаго и Животворящего Креста и сохрани его, Господи, от всякия хвори и недуга, от тяжелой болезни, от боли зубной, от всякого горя, от всякого зла. В руцех Твоих, Господи Иисусе Христе, Ты его благослови, и помилуй, и живот долгий даруй ему. Аминь.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Встану, раба Божья, благословясь, пойду, перекрестясь, из хаты дверьми, из двора воротами, на улицу широку, в дорожку далеку. Пойду под восток, под восточную сторону. Под восточной стороной выходила туча, от Ивана, от Матвея, от Луки, от Марка. Из этой тучушки вылетала птица, у ней лапы железные, на каждой лапе по 12 ножей булатных. Вырывает, выкалывает из зубов черви, грыжи, уроки, прикусы, людские завидки, из каждой косточки, из каждой жилочки, из ясных очей, из черных бровек, из белых рученек, из резвых ноженек, из буйной головы, из белых зубьев, из сердца ретивого, из кровушки красной. А слова те мои крепко в мед закатала, птенцу давала, птенца убивала, в поле относила, на двенадцать сажен в землю закопала. Аминь.
– Месяц, месяц, млад-млад. На море был? – Был. – Мертвецов видел? – Видел. – У них зубы не болят? – Не болят. – Так бы у меня, раба Божьего (имя), зубы не болели, не скорбели. Век по веки, отныне и довеки. Аминь.
Воинские и походные заговоры
За дальними горами есть окиян-море железное, на том море есть столб медный, на том столбе медном есть пастух чугунный, а стоит столб от земли до неба, от востока до запада. Завещает и заповедывает тот пастух своим дитем железу, укладу, булату красному и синему, стали, меди, проволоке, свинцу, олову, серебру, золоту, каменьям, ружьям и стрелам, борцам и кулачным бойцам большой завет: «Подите вы, железо, каменья и свинец, в свою мать землю от (имя), а дерево к берегу, а перья в птицу, а птица в небо, а клей в рыбу, а рыба в море, скройтесь от (имя)». А велит он ножу, топору, рогатине, кинжалу, ружьям, стрелам, борцам быть тихими и смирными. А велит он не давать выстреливать на меня всякому ратоборцу из пищали, а велит схватить у луков тетивы и бросить стрелы в землю. А будет мое тело крепче камня, тверже булату, платье и колпак крепче панциря и кольчуги. Замыкаю свои словеса замками, бросаю ключи под бел-горюч камень Алатырь. А как у замков смычки крепки, так мои словеса крепки.
Летал орел из-за Хвалынского моря, разбросал кремни и кремницы по крутым берегам, кинул громовую стрелу во сыру землю. И как отродилась от кремня и кремницы искра, от громовой стрелы – полымя, и как выходила грозная туча, и как проливал сильный дождь, что им покорились и поклонились селитра, порох, смирными смирнехонько. Как дождь воды не пробил, так бы меня (имя) и моего коня искры и пули не пробивали, тело мое было бы крепче белого камня. И как от воды камни отпрядывают и пузыри отскакивают, так бы от ратных орудий прядали от меня стрелы и порох – селитра. Слово мое крепко!
В высоком терему в понизовском, за рекою Волгой, стоит красная девица, стоит покрашается, добрым людям похваляется, ратным делом красуется. В правой руке держит пули свинцовые, в левой – медные, а в ногах – каменные. Ты, красная девица, отбери ружья: турецкие, татарские, немецкие, черкесские, мордовские, всяких языков и супостатов, заколоти ты своею невидимою рукой ружья вражья. Будут ли стрелять из ружья, и их пули были бы не в пули; а пошли ты эти пули во сыру землю, во чисто поле. А был бы я на войне невредим, и мой конь был бы цел и невредим; а была бы моя одежда крепче панциря. Замыкаю мои приговорныя словеса замком; а ключ кидаю в море-окиян под горюч камень Алатырь. Как морю не усыхать, камня не видать, ключей не доставать, так меня пулями не убивать до моего живота, по конец века.