Они решили заночевать у старухи на новом месте, а с утра найти себе пристанище. Айка была рада компании, особенно Изиде. Она без конца скрипела о заклинаниях, травах и дарах матери Земли, видя в ней единомышленника. В ту ночь очнулась Лора, и радость вновь постучалась в дом ведьм, ведь они сохранили семью.
Хельга и Хирон крепко спали, старуха ушла в лес проводить обряд защиты на сон грядущий, и она, наконец, обрадовалась тишине. Огонь мирно потрескивал поленьями, мысли блуждали вокруг колдуна. Изида вновь раскраснелась, воспроизводя в памяти, как он ласкал её и накрывал собой, какими искренними казались бездонные, чёрные глаза.
– Что было по ту сторону? – тихонько прошептала Лора, приподнимаясь на локте и морщась от боли.
– Тебе лучше отдыхать, – вполголоса отозвалась она, но всё же подвинулась ближе, полагая, что та не отстанет.
– Ты сама не своя вернулась. Задумчивая, грустная. Поделись печалью, сестра, – по-доброму откликнулась Лора, протянув ей ладонь.
– Он не чудовище, – слетело вдруг у неё с языка, краска залила лицо. Лора побледнела.
– Не говори, что влюбилась в демона…Ты сошла с ума? – преодолевая дискомфорт, прошептала она.
– Лора, никому. Я серьёзно, – сестра замычала в ответ, и она тряхнула её за грудки. – Лора! – требовательно посмотрела ей в глаза, и та медленно кивнула.
Утро выдалось ясным. Старуха со слезами на глазах умоляла Изиду не уезжать и набраться опыта. Она загорелась желанием обзавестись приемником, а девушка, повелевающая стихией Земли, как нельзя кстати подходила на эту роль. Но юная ведьма не горела желанием. Всё, чего ей хотелось, вернуться в свою крохотную квартирку, и забыть ужасы последних месяцев, начиная со смерти матери. Она бы сходила на могилу поплакать, если бы та существовала. Однако у них не принято погребать. Да и хранить прах тоже. По возвращении она решила обязательно написать завещание. Почему-то девушка считала, что близость к земле успокоит ей душу.
Выбравшись за территорию защиты старухи, Хельга мигом доставила их в крохотную квартирку сестры. Лора, шатаясь, вышла на балкон.
– По крайней мере, она уже ходит, – съязвила Хельга, рухнув на диван. – Предлагаю передохнуть, и решить, как быть с чудовищем. – У Изиды перехватило дыхание.
– Зачем это? Он ушёл, и не тронет нас! – пальцы предательски затряслись, и она накрыла их рукой.
– Он опасен…
– Роза полагала, что он попытается поработить мир людей, – откликнулся Хирон, принципиально не встречаясь с ней взглядом.
– Может, она ошибалась? – пожала Изида плечами, стараясь выглядеть, как можно беспечнее.
– Хочешь вернуться к своей жалкой жизни? – сорвалась Хельга на писк.
– Хотелось бы, – угрюмо отрезала она.
Хирон сжал бокал в руке, и тот хрустнул, разлетаясь на куски – кровь хлынула ручьём. Изида поспешила помочь, но он вскочил и скрылся за дверью ванной. Хельга подошла к ней вплотную, сверля пронзительным взглядом зелёных глаз.
– Значит, снова бросаешь нас? И его не пощадишь? – кивнула в сторону ванной, откуда доносился шум воды. Изида, кивая, удерживала слёзы. – Хорошо. Лора почти окрепла. Утром мы тебя оставим. Но я хочу, чтобы ты знала – ты всегда можешь на меня положиться, – в глазах сестры мелькнуло подобие нежности, слёзы покатились по щекам Изиды. – Я была строга с тобой. Прости, – выдавила та извинение, дававшееся с большим трудом. В ответ она лишь крепко обняла свою старшую сестру.
Вернувшись из ванной с перебинтованной рукой, Хирон выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью. Соседи с верхних этажей предупредительно застучали по батареям. Девушки расположились на ночлег и мирно сопели, набираясь сил. Каждую из них в этой схватке изрядно потрепало. Лора говорила во сне. Последнее, что слышала Изида перед тем как погрузиться в объятия Морфея, были обрывки тревожных сестринских фраз.
Она вновь оказалась в том жутком месте, огненные вспышки опаляли лицо и руки. Девушка закрылась рукой, опасаясь повторения истории. Огонь стих, сменяясь непроглядным туманом. Она с надеждой всматривалась в него, желая увидеть знакомый силуэт, и вздрогнула от неожиданности, когда руки опустились ей на плечи. Выгнув спину, она наслаждалась прикосновением пальцев, скользнувших по шее в линию декольте. Дыхание согревало, щекотало ухо. Она вожделела своего похитителя. Какая-то часть безумно тянулась к нему, а другую поглощали стыд и вина. Он пробрался под платье, касаясь груди, полностью помещавшейся в ладони. Девушка застонала, мысленно умоляя его не останавливаться. Дни, проведённые в компании родных, были спасением, но она соскучилась по чудищу, о котором неоднократно запрещала себе даже думать.