Ной снова усмехнулся:
– Так ты скупил у нее половину товара разом?
– Подумывал об этом, не скрою, – признался мужчина, – правда, девчонка оказалась престранной: сказала, каждому человеку подходит строго свой сорт чая, с трудом уболтал ее подобрать что-нибудь для тебя. Хотела прежде увидеть тебя лично... В глаза посмотреть, как она выразилась.
Ной скривил губы.
– Шарлатанка. – Поднял поставленную перед собой чашку с чаем и отпил небольшой глоток.
Тот пах розовыми лепестками и самую чуточку – мандариновыми шкурками. Как будто бы лето и зима перемешались в одной заваренной кипятком чашке... Ной отпил еще глоток.
И еще...
Пока чашка не опустела.
Петер глядел на него без улыбки, озабоченным взглядом близкого человека.
– Может, хоть печенюшкой закусишь?
– Я не голоден, правда.
Ной отставил чашку, и они с приятелем немного помолчали. За окном медленно падали снежинки... Снова пошел снег. Вспомнилось, как он обещал Лине построить снеговика: «Как только выпадет первый снег, дорогая!» «И елочку хочу прямо сейчас!», заявила она еще в начале октября – они с Хильдой не стали противиться и установили елку еще тогда... в той другой жизни.
– Снег снова пошел, – меланхолично заметил Петер, проследив направление взгляда приятеля. – Говорят, зима будет снежной.
– Лина любила зиму, – отозвался вдруг тот. – Хильда предпочитала весну.
Петер чуть ослабил удавку галстука, сглотнул.
– Слушай, три недели прошло – пора бы тебе к работе возвращаться, – только и произнес он. – Все лучше, чем сидеть дома одному... А на Рождество, – добавил с запинкой, – можешь к нам с Никой прийти. Небольшая компания соберется. Все самые близкие...
И Ной произнес:
– Я не вернусь, Пит... Не вернусь на работу. Не хочу больше этим заниматься... Не могу.
– Не глупи, – собеседник даже вперед подался. – Не руби сплеча. Дай ране зарубцеваться... – Стиснул плечо приятеля, в глаза ему заглянул.
Тот только головой замотал, и его волосы заплясали вокруг головы в бешеном танце.
– Тут разве что волшебство поможет, а я в сказки не верю.
Они еще немного посидели в тишине, разливая по чашкам ароматный напиток, тихонько переговариваясь, а потом Питер ушел, и Ной, с трудом переставляя бессильные ноги, поплелся вверх по лестнице, в спальню. Упал на кровать и мгновенно погрузился в небытие...
В сон. Настолько неожиданно-приятный, что впервые за долгое время проснулся с улыбкой на губах.
Маленькие детские ладошки, казалось, все еще ощущались в его руках...
Мой припозднившийся новогодний рассказ. Надеюсь, вам понравится!
Приятного чтения, дорогие. И с наступившим 2020 годом! Пусть он будет счастливым для каждого.
Сны и реальность.
Ему снилось – и уже не впервой, что он кличет Лину с порога, зовет ее ужинать мясной запеканкой с помидорами и моцареллой, уговаривает оторваться от катания огромных снежных шаров.
– Мама очень старалась, Карамелька, давай поужинаем, а потом я помогу тебе со снеговиком.
Она улыбается и бежит к нему, повисая прямо на шее.
Говорит:
– И маму позовем снеговика лепить. Она обещала морковку для носа принести и шарфик, и ротик нарисовать... – А сама трется розовыми с мороза щеками о его вязаный свитер.
И так ему в этом сне хорошо и приятно, так легко и умиротворенно, что мог бы и вовсе не просыпаться, однако что-то будит его, и Ной открывает глаза.
Солнечный луч скользит по смятой подушке, по несмененному долгое время белью, перемещается на стену, где цветочный узор на обоях вспыхивает мириадой блестящих точек, снова скачет от подушки к его лицу – и Ной, действительно, пробуждается: не просто ото сна – от беспросветной тоски.
Эти яркие сны три ночи подряд кажутся настоящей отдушиной в бесконечном тумане его нынешнего существования, и он почему-то уверен, что виной тому «Грезы Ландоры», цветочный чай базарной «шарлатанки».
Голос дочери все еще звенит у него в ушах, ладонь Хильды обжигает кожу своим нежным прикосновением – Ной встает и направляется принимать душ. Он словно вернулся в прошлое... Он словно опять не одинок.
К вечеру пятого дня Ной понимает, что крохотный пакетик чая практически пуст – он сыпал его от души, ничуть не заботясь о его сохранности – и теперь становится страшно. Вдруг и в самом деле все дело в чае, вдруг этой ночью ни Лина, ни его дорогая Хильда не приснятся ему с той же согревающей сердце отчетливостью, как это происходило в прошлые ночи... Вдруг яркое впечатление ночного видения не станет его маяком среди зимнего морозного дня?!